Смирнов Григорий Иванович

1925 год

Автобиография

            Смирнов Григорий Иванович. Я родился в 1897 году 3 августа в городе Кустанае, происхожу из мещан или вернее – ремесленников. Отец мой был пимокатом, но по сословию принадлежал к мещанам, проживая все последнее время в городах.

            Мое детство прошло незавидно, как детство деревенского ребенка. И только с момента поступления (в 1906 году) в начальную школу, материальное положение отца улучшилось, благодаря торговле пимами, но он скоро проторговался (в 1909 году) и в дальнейшем мне пришлось трудновато, так как на меня смотрели не как на ученика, а как на рабочую силу: с этого времени мне уж самому пришлось зарабатывать и тащить деньги в общий котел. Я стал готовить учеников зимой и летом. И все, что ни зарабатывал таким путем, уходило отчасти на мое учение, а большей частью на дом. Отец же, поскольку было возможным работал пимы, в летнее время и я ему помогал.

            С большим трудом я добрался до седьмого класса реального училища на медные гроши и окончил такое в 1916 году, в него я поступил в 1910 году 1 мая.

            Продолжать ученье было не мыслимо без средств, я только мечтал. Но мечтам моим был положен конец 15 мая 1916 года – призывом на военную службу.

            По призыву сначала был направлен в 246 запасный пехотный полк, а 28 мая был командирован, как имеющий образование в Казанское военное училище. Военное училище я закончил в 1916 году 1 декабря по второму разряду. По окончании училища служил в запасных полках: 158 в городе Корсуне Симбирской губернии, в 277 в городе Аккермане Бессарабской губернии и в действующей армии на Румынском фронте 496 Вилькомирском пехотном полку до 20 ноября 1917 года младшим офицером, после 30 января 1918 года был выборным командиром роты, то есть до момента демобилизации «солдат».

            После этого из полка сбежал и вот при каких обстоятельствах: с наступлением румын, русские солдаты, не ожидая планомерной демобилизации, разбегались, оставались только офицеры. Слышно было, что в городе Яссах организуются офицерские бригады, якобы для охраны остающегося военного имущества. Но потом, когда в нашу среду были брошены агитаторы от инициативной группы, стало понятно, что эти бригады будут брошены на борьбу с большевизмом – опять война.

            Когда на общем собрании полка полковником Дроздовским было предложено вступить в эти бригады (29 января), то мы восемь человек под предлогом «подумаем и скажем завтра», тотчас же после собрания, бросив вещи, пробрались в другое село, наняли подводы и утекли.

            В город Кустанай я приехал 26 марта с большим трудом. К этому времени отец служил в кожевенной комиссии приемщиком по сырью. Брат и сестра занимались хлебопашеством. К ним присоединился и я. С этого времени до 15 июля я занимался посевом, сенокосом и заготовкой дров для себя на зиму.

            15 июля 1918 года была объявлена мобилизация офицеров в Сибирскую, в последствии колчаковскую армию. И мне пришлось оставить дом.

            По мобилизации я служил в кустанайской офицерской роте до 28 августа, а затем переведен в 5 запасный, потом 4 запасный пехотный полк младшим офицером (тоже в Кустанае).

            Мое отрицательное отношение к перевороту и товарищеское отношение к солдатам может подтвердить товарищ Сараев (член РКП(б) и член Кустанайского губкома состава 1923 года, как бывшего у меня в то время во взводе,  чем я навлек на себя негласный надзор начальства, посчитавшего меня за коммуниста и родственника товарища Тарутову (но в то время я не знал ни одной политической программы). Начало подозрения меня в коммунизме было положено с тех пор, как я старательно загреб несколько книг революционной литературы из народного дома перед ее сожжением. Подозрение продолжалось до конца моей службы в белой армии. Основательными доводами к этому служит следующее обстоятельство: меня до августа 1919 года не назначали в строевую роту, а держали все время в тылу.

            27 января 1919 года, после переименования полка в Кустанайский 44-й и направления его на фронт, меня командировали во Владивосток и Харбин для закупки товаров в полковую лавку. Из командировки я возвратился только в апреле 1919 года в полк, откуда меня тотчас же командировали для организации духового оркестра, несмотря на то, что я в этом деле ничего не смыслю, опять в тыл. Из командировки я возвратился только 2 августа, то есть в том время когда полк шел на отдых. До 12 августа я пробыл при штабе, а потом меня перевели в первую роту младшим офицером «пока», как сказал командир полка. Недели три спустя, с приближением выступления полка меня опять хотели командировать в тыл, но определенно заявил командиру полка что «больше никуда не поеду». После этого меня перевели в третий батальон, вероятно для лучшего надзора. Фронт в то время был у Кургана, а полк стоял около Петропавловска на Ишиме.

            При приближении Красной Армии к Петропавловску, наш полк был послан в обходную колонну с юга.

            После удара южной группы во фланг Красной Армии, последняя стала наступать к Кургану, что и продолжалось до 1 октября, я же в полку был только до 20 сентября, участвуя в бою только под деревней Худяковкой, а после сего заболел тифом и был эвакуирован сначала в Омск, потом в Красноярск, где перенес два тифа.

            В Красноярске же я и сдался в плен при подходе Красной Армии, будучи в госпитале.

            После регистрации был заключен в концентрационный лагерь в том же городе. 21 марта 1920 года я прошел через особую комиссию ВЧК, которая зачислила меня в третью категорию белых офицеров то есть имеющих право служить в Красной Армии.

            С 28 марта я снова заболел возвратным тифом и пролежал до мая в тифозном госпитале, а потом был переведен в хирургическое отделение как получивший осложнение после тифа. Окончательно я выздоровел 6-8 июня 1920 года.

            В Красную Армию был направлен для службы (добровольно изъявил согласие 21 июля). 4 сентября 1920 года вместе с запасным батальоном Красного полка попал на Юго-Западный фронт в 45 дивизию 403 пехотного полка 7 октября 1920 года, в котором прослужил до 27 декабря 1922 года, занимая должности:

Командира взвода восемь месяцев,

Помощника командира роты три месяца,

Помощника начальника пешей разведки четыре месяца,

Командира роты четыре месяца,

При штабе 397 (переименованной 403) полка и 133 бригады сотрудником оперативного отделения и секретарем военно-научного общества – семь месяцев.

            Во время строевой службы принимал непосредственное участие в боях с Петлюрой и поляками, а также и при ликвидации банд на киевщине: Орлика, Хвостенко, Струка, Трейко, Лихо, Гаевого и Тютюника.

            В 1922 году 27 декабря был демобилизован и прибыл в Кустанай 21 января 1923 года. К этому времени отец умер, средств на прокормление семьи достать был неоткуда и я поступил на службу в Отдел землеустройства ГЗУ на должность делопроизводителя, где и до сего времени служу.

            Те знания, которые имеются в моем распоряжении в настоящее время полагаю возможным использовать меня по занимаемой должности, в дальнейшем желал бы совершенствоваться по землеустройству.

1925 год

ГАКО