Греднева Евдокия Константиновна

1925 год

Автобиография

            Греднева Евдокия Константиновна. Родилась я в 1898 году 5 августа в городе Кустанае. Родители мои происходили из крестьянского сословия, оба из них родились в Самарской губернии, Бузулукского уезда, откуда приехали по причине голодного года еще в раннем детстве. По приезде в Троицкий уезд, мой дедушка потерял работоспособность – зрение, бабушка для пропитания семьи поселилась в городе Троицке и занялась торговлей печенным хлебом, таким образом мой отец механически перешел из крестьянского в мещанское сословие.

            Научившись плотничному делу, отец занялся постройкой ветряных мельниц, а к 25-ти годам приобрел собственную, где я и родилась.

            Детство мое до двенадцати лет было беспечно, насущные потребности удовлетворялись, я знала только одну школу, начав учиться в восемь лет. Но появившиеся к этому времени паровые, нефтяные мукомольные мельницы стали сильными конкурентами для ветряков, годовой заработок стал падать ниже и ниже. Между тем, отец, утомленный тяжелым трудом, все время без наемных рук и имея семью в восемь человек, видя, что с каждым годом ему все труднее будет содержать семью, решил изменить свое ремесло, продал мельницу и занялся мелкой торговлей в поселке Семеновском. С этого времени в моем детстве совершается резкий переворот. От беззаботного существования меня с тринадцати лет отрывают от школы и за неграмотностью отца возлагают все надежды по ведению торговли. Осенью отец обещал отпустить учиться, думая пригласить в помощь к себе грамотного мальчика, но средств на это не оказалось и меня не повезли в школу, что для меня было огромным горем. Торговля мне была не мила, хотелось учиться, чтобы самой зарабатывать хлеб и быть независимой.

            К счастью, по причине неопытности и малых оборотных средств мы проторговались, через девять месяцев и в январе 1911 года, реализовав остатки товар, отец вернулся к прежнему ремеслу – купил мельницу.

            С этого времени начинается для всей семьи тяжелое существование. Мельница была взята в рассрочку и долг выплачивался четыре с половиной года, да и потом положение не улучшалось, ввиду все усиливавшейся конкуренции «нефтянок».

            Но все же я опять стала учиться, поступил в третий класс гимназии. До самого окончания гимназии пришлось бороться за оставление в таковой. Отцу хотя и очень тяжело было, все же он не препятствовал на полном окончании. Мать же говорила, что я могла бы после четырех классов стать учительницей и помогать отцу. Правда, одежду, обувь и платье за правоученье я зарабатывала сама, репетируя учеников – большого заработка по причине жительства за чертой города и связанного с этим неудобства хождения по урокам, а также по слабости здоровья, мне удавалось.

            При окончании седьмого класса я заболела острым малокровием. Врач советовал бросить учиться, хотя бы на год, я же не мирилась с этим и поощряемая преподавателями, после месячного перерыва в занятиях снова стала посещать классы и закончила одной из первых. Восьмой класс тоже был закончен в 1917 году. Как раз к этому времени материальное положение семьи немного улучшилось, благодаря тому, что «нефтянки» стали почти исключительно работать на армию. Я начала учительствовать, с затаенной мыслью скопить денег и поехать в Высшее учебное заведение.

            Первый год я занималась при двухклассном училище поселка Павловского с 4-м и 5-м отделениями, на следующий год была переведена в городскую начальную школу, а на третью зиму, то есть в 1919-1920 год назначена доя преподавания с первыми четырьмя классами второй ступени, в которой проработала полтора месяца, после чего все учительство было мобилизовано на борьбу с эпидемий тифа. Прослужила в лазарете №3 три месяца, заболела тифом. А по выздоровлению здравотделом была назначена в канцелярию такового делопроизводителем.

            К этому времени я все же скопила небольшую сумму денег, но при падении курса рубля нечего было и думать поехать на них учиться. Но затаенные мечты сбылись. Советская власть открыла возможность всем желающим, но не имеющим средств, учиться за счет государства. Кустанайское Губоно получила из Москвы предложение командировать в ВУЗы. Я получила командировку в Томский университет и поступила на факультет общественных наук.

            По приезде в город Томск, часть студентов была мобилизована на Всероссийскую перепись и я в том числе. По окончании таковой была прикомандирована на службу в Губстатбюро, где работала до отъезда, аккуратно посещая лекции (читались вечером). Затем радостная от мысли, что конечно вернусь в университет, приехала домой отдохнуть. Но осенью того года приехать уже не удалось. Заболела рука, неопределенная болезнь и я осталась. А потом 1921-1922 год был голодный, материальное положение семьи пошатнулось – понадобилась моя поддержка. Зиму и лето я занималась репетированием учеников, постоянной службы я не искала, чтобы при всяком удобном случаем могла поехать учиться хотя бы на краткосрочные курсы, чтобы иметь какую-нибудь специальность.

            Учительствовать с катаром легких и горла мне было трудно. И случай представился. В сентябре 1922 года я получила от местного Губстраха командировку в Москву на полуторамесячные курсы Госстрахования. По прослушиванию последних была назначена кустанайским Губстрахом делопроизводителем по страховым операциям. В феврале – контроллером работ по тем же операциям. В октябре с уходом со службы хороших специалистов в Губстрахе не осталась ни одного лица, могущего руководить работой и при не большом сравнительно стаже, я не решилась продолжать службу, боясь упущений, когда при затруднительных случаях обратиться за разъяснением было не к кому, несмотря на персональное увеличение окладов, все же уволилась со службы, надеясь где-нибудь пока устроиться. Но зиму была безработной. И лишь с 5 июня 1924 года поступила в п/отдел ГЗИ в качестве делопроизводителя.

            Работа по ГЗИ против моего ожидания стала для меня интересной. Ведь при поступлении в ГУБЗУ мне не приходилось считаться по причинам материальным нравится ли мне данная работа и одно слово «делопроизводитель» олицетворялось для меня в человеке только и думавшем об аккуратном, своевременном написании и подшивке «бумажки», одним словом обреченном на самую безынтересную и сухую работу. Но в данном случае оказалось совсем иное. Здесь механический процесс работы дело второстепенное – главное же, что незаметно втягивает в работу это цель работы, а она состоит в увеличении доходности от эксплуатации ГЗИ и выполнении заданий доходов Центра, учете и правильной эксплуатации их. А когда дело дает благие результаты, то тем становится интересней.

            В настоящее время именно так и обстоит дело нашего п/отдела, тем более, что приходится быть свидетельницей, как крепнет крестьянское хозяйство, увеличивается посевная и сенокосная площадь, и как изживаются самовольные захваты земель ГЗИ, а это добрый признак, что народные массы становятся сознательнее под управлением советской власти.

25 июня 1925 года

ГАКО