Мендыгаринское дело

1930 год

О предъявлении обвинения

Утверждаю начальник КОООГПУ (В.Пуйкан)

Постановление

1930 года сентября 16 дня, город Кустанай.

            Я, п/уполномоченного ВО КОООГПУ Арефьев Владимир, рассмотрев дело по обвинению бывшего секретаря Мендыгаринского райкома ВКП(б) Каламбаева Борсукпая Каламбаевича по статье 17-58 10 и 11, 109, 113 части 2 117 уголовного кодекса; бывшего председателя Мендыгаринского райисполкома Кабылова Сеита Кабыловича по статьям 109, 111, 113 части 2 – 117 УК; бывшего заместителя председателя того же РИКа Суукпаева Каймыша по статьям 109, 113 и через 17 часть 2 УК; бывшего секретаря того же РИКа Курманова Жумагалия Курмановича по статьям 109,113, 17 часть 2 117 и 19-133 УК и уполномоченного по хлебозаготовкам инструктора Окружкома ВКП(б) Иржанова Тулека Иржановича по статьям 111, 113 и 17-58-10 УК.

Нашел:

            Байство на основе старых сложившихся веками традиций пользовалось как экономическим, так и политическим господством в казакском ауле, злостно препятствовало проведению всех мероприятия, направленных к улучшению культурно-экономического развития трудящихся аула, вследствие чего и был издан декрет  КАЗЦИКа и СНК КАССР от 27 августа 1928 года о проведении конфискации имущества крупных баев полуфеодалов, сохранивших полуфеодально родовые отношения и это историческо-величайшее мероприятие казакского правительства в Кустанайском округе, в Мендыгаринском районе (известном своей до последнего времени группировочно-таласнической борьбой, возглавляемой баями, а иногда и партийцами) не только не было обеспеченно со стороны районных работников должным руководством и осуществлением в жизнь, но даже было допущено при практической работе противодействие мероприятиям декрета о конфискации и выселении и в результате декрет о конфискации никакого положительного политическо-экономического эффекта в Мендыгаринском районе не дал, а именно:

            Привлеченный к следствию по настоящему делу Каламбаев в бытность свою председателем Мендыгаринского РИКа сблизился с байством, стал на путь преступных стремлений, брал взятки с таковых, как то Мусубаева Кубека, Жормагамбетова Мурзагалея, Айтекова Ашаскара и других, а поэтому представлял неправильные сведения Окружным органам о количестве скота баев. По данным сведениям РИКа можно было подвергнуть конфискации не более 11 баев по всему району, почему и заседанием Президиума Кустанайского Окрисполкома от 14 сентября 1928 года было предложено подвергнуть конфискации в Мендыгаринском районе 11 байских хозяйств, каковые и были подвергнуты конфискации, а именно следующие хозяйства: по аулу №1 Аймурзин Иман, Дальдиров Кожафия, Баймухамедов Нуке, Кожбанов Ракиш, по второму аулу Дарменев Тукуш Нурпеисович, по №3 аулу Исабеков Кубек, по №5 аулу Тощанов Оразбай и Кощанов, по аулу №8 Уразалин Омар и Мурзин Бобакай. В момент проведения конфискации Каламбаев будучи уже секретарем РК ВКП(б) и членом районной комиссии по конфискации, пользуясь своим положением взял лошадь с упряжью и ходком у подлежащего конфискации бая Дарменева Тукуша для личных поездок и все это Каламбаев Дарменеву не возвратил, объясняет, что он купил, но свидетелей при покупке не было. Также Каламбаевым было взято в виде «подарка» от конфискованного бая Кубекова 2 кобылицы, одну из кобылиц Каламбаев взял еще до конфискации, каковую отправил домой в Джетыгару, куда ездил и сам на лошади и ходке бая Дарменева и там в Джетыгаре по свидетельским показаниям «каждый день был в гостях у баев, обложенных по 28 статье ЕСХН и каждый день был пьяный как свинья». Кроме того Каламбаев вместе с председателем РИКа Кабыловым в процессе конфискации бая Исабекова Кубека, его сына Кубекова Тарсана фиктивно отделил от отца, за что получил 180 рублей. Благодаря полученных взяток с конфискации баев, Дарменева, Кубекова, Исабекова и других Каламбаев, Рысалин и Кобылов вследствии полученных ими взяток были зависимы от баев, которым в качестве снисхождения была применена высылка вместо Семипалатинского округа за 2025 верст от районного центра, - в пределы Троицкого округа, откуда «высланные» полуфеодалы почти ежедневно могли иметь и безусловно имели живую связь с аулом, благодаря чего байское влияние и засилье существовало до последнего времени.

            Каламбаев, Кабылов и начальник милиции Рысалин все джетыгаринцы тесно связанные по работе и в личной жизни системалически разъезжали по аулам №2 и №1 (в последнем проживал бай-интеллигент Жаналин Муса, тесть начальника Рысалина, сват секретаря РК Каламбаева), где останавливались в домах баев, ели мясо, пили кумыс и т.д. чего в своих показаниях Кабылов и Каламбаев не отрицают, но Каламбаев выставляет причину: «У баев ели мясо и пили кумыс, потому что голодному быть нельзя». Оправдание Каламбаева чтобы не быть истощенным без еды, приходиться им заезжать к баям, не заслуживает доверия, поскольку посещение квартир баев Каламбаевым, Кабыловым и другими работниками носили систематический характер.

            В ауле №1 для Каламбаева и Кабылова бай Шапанов Танаткан зарезал барана, куда был приглашен председатель аулсовета Суукбаев Каймыш (партиец) и таким образом сближение работников партийно-советского аппарата с байством было открытым, почему и другие нижестоящие работники по примеру «старших» делали тоже самое, творили безобразия. Заместитель председателя РИКа Стыбаев Хасен с секретарем благодаря пьянства у бая Уразалина Канапия дошедшего до дебоша и требования на ночь женщины, был сорван назначенный пленум РИКа с вопросами о хлебозаготовках. Пьянство Стыбаева с Курмановым было постоянным, иногда напивались до того, что шли в ночное время к одиноким женщинам, например к Байбулатовой Фатиме, которую за нежелание вступить в половую связь со Стыбаевым подвергали аресту, по той же причине не пропустили учиться в советскую партийную школу. Секретарь РИКа Курманов покушался изнасиловать учительницу девицу Уланову Марию; председатель аулсовета №1 Суукбаев производил сбор денег, с жеребят по 1 рублю 70 копеек, не подлежащих страховому обложению и сам Каламбаев будучи в ауле №2 пытался изнасиловать сестру счетовода ПО Кузембаеву и за неудачу иметь половую связь искусственно создал дело против Кузембаева, а правая рука Каламбаева – народный судья Данияров осудил такового на 1 ½ года, но Губсуд приговор отменил. Материалы по партлинии шли в КК к уполномоченному Ромазанову, но последний прятал их под сукно, поскольку сам от бая партийца Кенжебаева Султана имел «в подарок» гнедую лошадь с белым пятном на лбу, почему о преступлениях остальных умалчивал. Материалы по судебно-следственной линии тоже складывались в «архив», так как следователь Кустияров и народный судья Достияров вместе с Каламбаевым и Кабыловым имели «смычку» с байством, то есть часто бывали на байских угощениях. Между работниками партийно-советского аппарата и проводниками революционной законности аула и судьей существовала круговая порука – прятать концы Мендыгаринского гнойника.

            Наличие связи и влияния байства на большинство руководящей верхушки района вело к ослаблению районного бюджета, поскольку большинство байства было освобождено от обложения по статье 28 КСХН, например, в первом ауле аулсоветом было обложено 35 хозяйств, а РИКом было утверждено 9 баев. Также освободились от обложения по 28 статье бай Нуралин Сералы, за то что Каламбаев получил взятку от баев Нуралиных одного иноходца и кроме того одного из Нуралиных Каламбаев устроил в РИК бухгалтером, который еще до чистки соваппарата был выгнан в 1930 году.

            Уполномоченный Окружного РИКа командированный в Мендыгару по хлебозаготовкам Жаркенев, зная от своих сторонников Кенжетаева и других о преступлениях районных работников, в свою очередь не постеснялся снял наложенные аресты на имущество баев в аулах №1 и 3 (у своих сторонников) и будучи в ауле №7 Жаркенев допустил свою разнузданность до такой степени, что покушался изнасиловать председателя аулсовета Тлеумбетову, которая обратилась с жалобой на окруполномоченного Жаркенева в РИК к Кабылова, а Кабылов направляет ее в КК к Рамазанову и далее жалоба никуда не направлялась и мер по ней не было принято.

            При приезде в Мендыгару инструктора Иржанова в качестве уполномоченного по хлебозаготовкам которого секретарь райкома Калембаев информировал об искривлении классовой линии Жаркеневым, а вообще о Мендыгаринском гнойнике умалчивал и на всякий случай предупредил Иржанова, что он приехал в район сплетен и после  этого Иржанов был переброшен на работу в аул №3.

            Во время развернувшихся Батбаккаринских событий, о подробности которых Каламбаев знал из секретного сообщения, Каламбаев получал целый ряд материалов от знакомых ему лиц о том, что баи №1 аула в связи с событиями в Батбаккаре ведут усиленную провокацию о приближении китайских войск, о восстании в Батбаккаре, скором падении советской власти и т.д. а также и о том, что байство №1 аула на Звериноголовской ярмарке готовится к устройству нелегального к-р, целях совещания, а поэтому Каламбаев не уведомил соответствующие органы решил лично раскрыть к-р совещание и поехал в аул №3 вместе с Жаркеневым, откуда Жаркенев на ярмарку уехал вперед, а Каламбаев из аула №2 поехал уже с Иржановым туда же в Звериноголовск. По дороге Каламбаев информировал Иржанова о идущей среди аула №1 агитации баев и назначенном совещании, на которое они едут. По приезде в Звериноголовск Каламбаев встречает председателя аулсовета Суукпаева и останавливается с Иржановым на квартире Суукпаева, где в то время была выездная канцелярия аулсовета №1 по выдаче справок и удостоверений на право продажи скота на ярмарке например по таким справкам распродал скот бай Баймакин Софа (3 лошадей, быка, корову, трех телят), бай Сатмурзин Оскар (20 баранов, 3 лошадей, 8 голов рогатого скота), а также и другие баи распродавали на ярмарке свой скот. Но с приходом Каламбаева и Иржанова выдача справок секретарем Жусуповым (шурин председателя РИКа Кабылова) была прекращена. В первый день приезда Каламбаев с Иржановым встретили уполномоченного КОООГПУ товарища Бельского, которого информировали о том, что они преследуют «высланных» с 1928 года баев, а о готовящемся нелегальном совещании умолчали, а также не передали материалы о провокации байства. Там же на ярмарке Каламбаев встретил Жаркенева, последний пригласил Каламбаева и Иржанова прийти вечером в гости к нему, при чем дал адрес, что остановился на одной квартире с Кенжетаевым Султаном и Яголиевым Габдибеком (выгнанным из партии как чуждый элемент), Каламбаев с Иржановым возвращаясь с ярмарки зашли на квартиру председателя окружного суда Газизова (впоследствие исключенного из ВКП(б) за связь с байством и другие преступления, которого Каламбаев оторвал от работы хлебозаготовок и пригласил в Звериноголовск с целью раскрыть совещание баев), у которого пробыв некоторое время Каламбаев с Иржановым ушли на свою квартиру, куда вскоре пришел Газизов, а затем Елеуов и Куснияров все дождавшись наступления темноты в числе 5 человек отправились к Жаркеневу, где было около 20 человек гостей – баи, аткаменеры и другие, исключенные из партии и разложившиеся элементы. Вместе с указанной группой гостей сидели вокруг скатерти Каламбаев, Иржанов, Газизов и другие там их угощали конфетами, печеньем, а затем мясом к которому было подано вино. Во время выпивки бай-интеллигент Косульбаев Бате (сват секретаря РК Каламбаева), обращаясь к хлебозаготовителям Газизову, Иржанову и другим сказал: «Почему нас облагаете помного хлеба, если так будете облагать то мы давать хлеба не будем». Жаркенев поддерживая бая Косульбаева сказал: «В эту хлебозаготовку, хлеба советской власти отдавать не нужно, так как этого хлеба мы своими глазами не увидим, этот хлеб куда-то уходит, нам его возвращать не будут, а отправят заграницу потому что Советская власть не имеет своей силы солдат нет, нет и оружия. Если масса отдаст свой хлеб совсем правительству, то бедняки и батраки умрут с голоду весной и весной пуд муки будет стоить 25 рублей. Как будут доставать бедняки себе хлеба, мы и показали бы батракам и беднякам, когда бы они сдыхали с голоду, как они защищали советскую власть, и как она их защищала. Теперь хотя и будут собирать семфонд, но этого хлеба вам не отдадут и не окажет советская власть нужной помощи. После выступления Жеркенева среди гостей пошли оживленные разговоры и в это время ходивший по комнате с папиросой в руках Иржанов добавил: «Вот Жаркенев и Косульбаев и они ученые люди, они знают, все это скоро будет». Там же Бакжакин Жаксыгул, Кенжетаев Султан и Яголиев говорили о том, что нужно предупредить своих родственников, чтобы они не давали хлеба. И таким образом разговоры с угощением продолжались до полуночи. На следующий день все баи разъехались по домам. Каламбаев с Иржановым также поехали в аул №3 откуда Каламбаев отправился в аул №1 к баю Жаналину Мусе от которого получил пачку документов о деятельности Мендыгаринских баев во время Алаш-Орды и там предупредил Жаналина, чтобы он скрылся и вскоре после этого Жаналин неизвестно куда исчез вместе с семьей. Также сбежал с аула бай Жанатов Танаткан, которому предлагалось сдать хлебоизлишков 500 пудов. Полученные от бая Жаналина материалы Каламбаев передал в органы ОГПУ уже после того как Жаналин скрылся. Затем Каламбаев имел связь с заведующим школой казкоммуны Саукпаевым Шаймарданом (арестованным по настоящему делу) с которым устраивал выпивки.

            Привлеченный по настоящему делу Саутпаев – человек с чуждой идеологией и в контрреволюционных целях имел связь с байством, а также и с Каламбаевым за выпивкой с последним добывал сведения о Батбаккаринских событиях и т.д.

            В результате охваченного байством партийно-советского, судебно-следственного аппарата своим влиянием, создались благоприятные условия для байства по ведению ими всякого рода контрреволюционной работы: противодействие хлебозаготовкам, распродажа скота, разложение сельхозартелей, вплоть до устройства нелегальных собраний.

            На основании вышеизложенного факты совершенных преступлений из имеющихся в материалах предварительного следствия свидетельских показаний, а также показаний самых обвиняемых и произведенных очных ставок вполне доказаны, почему все обвиняемые подлежат привлечению в качестве обвиняемых, а поэтому и в силу статьи 128 УПК

Постановил:

            Привлечь в качестве обвиняемых следующих лиц:

1.Каламбаева Борсукпая Каламбаевича – 35 лет, из граждан Джетыгаринского района, происходи т из рода «джагабайлы», с 1917 по 1925 год работал на приисках, рабочий, позже на советской партийной работе, с низшим образованием, семейного, члена ВКП(б) с 1925 года, ранее не судимого, предъявить ему обвинение в то, что Каламбаев будучи секретарем райкома партии не только не обеспечил партийным руководством производимые мероприятия советской власти, но будучи подпавшим под влияние байства оказывал сопротивление таковым мероприятиям. Систематически брал взятки с баев как до конфискации 1928 года, так и после таковой, за что освобождал баев от обложения по статье 28 ЕСХН и представлял льготы по налогам. Устраивал на службу в РИК чуждых элементов, не принимал мер в отношении работников, которые занимались взяточничество, а именно начальника райадмотдела Рысалин получал взятки от бая Жаналина; председатель РИКа Кабылов тоже освобождал баев от 28 статьи ЕСХН; заместитель председателя РИКа Стыбаев систематически пьянствовал, приставал к активисткам, общественницам, благодаря пьянству сорвал пленум РИКа; секретарь РИКа Курманов тоже пьянствовал, покушался на изнасилование и т.д.; секретарь райкома ВЛКСМ Комурзин получил от баев взятку енотовую шубу; секретарь аулсовета №1 Жусупов выдавал справки баям на распродажу скота, за что получил «от коллектива» баев отрез на платье; председатель аулсовета №1 Суукбаев собирал незаконно с граждан деньги обращая в свою пользу; уполномоченный по хозяйственной работе Жаркенев освобождал имущество баев от описей, покушался на изнасилование Тикумбетовой (председатель аулсовета) и целый ряд других преступлений проходило на глазах Каламбаева и все это он скрывал. Также Каламбаев обвиняется в том, что зная долгое время, что у бая его свата Жаналина имеются контрреволюционные документы получая сведения от граждан о идущей провокации о войне, восстании распространяемой байством первого аула, что баи производят скупку оружия, готовят контрреволюционное совещание, все это скрывал, своевременно не сообщал в соответствующие органы. Оправдание Каламбаева что он не сообщил потому, что по-русски плохо пишет и загружен работой не основательно. В совокупности Каламбаеым совершенно преступление, предусмотренное статьями 17-58 п.11 и 10, 109,113 части 2 117 УК РСФСР.

            2.Кабылова Сеита Кабыловича – 30 лет, гражданина аула №20 Джетыгаринского района, члена ВКП(б), грамотного, семейного, в момент ареста состоявшего на службе в должности председателя Аманкарагайского РИКа, ранее со слов не судимого. Предъявить обвинение в том, что Кабылов будучи председателем Мендыгаринского РИКа вместе с секретарем райкома Каламбаевым и другими работниками брали взятки от баев, ездили к таковым в гости, вместо переселения, тяжести налога на байские элементы таковые наоборот освобождались от обложения по статье 28 ЕСХН или снижали им налоги; знал, что его заместитель Стыбаев и секретарь Курманов систематически пьянствовали не являлись или опаздывали на службу, производили покушение на изнасилование, благодаря пьянству с баями ими был сорван пленум РИКа, а также Кабылов знал, что Каламбаев за взятку устроил бая Нуралина бухгалтером в РИК, бая Сералина приказчиком в кооперацию, по предложению Каламбаева принял в РИК на должность Суукбаева совершенно не соответствовавшего своему назначению – неграмотного человека и целый ряд других безобразных преступлений, вредно отразившихся на своевременное и правильное проведение мероприятий по культурно-экономическому развитию аула. Все это вместе взятое Кабылов сознательно скрывал и представители органов революционной законности в ауле (судью и следователя) он вместе с Каламбаевым втянули на тот же преступный путь и благодаря связи с классово-чуждым элементом карательная политика была не классовой политикой, а правой (мягкие приговора баям). Взятничество и прочие преступления, совершенные другими работниками и Кабыловым, явно дискредитировали в глазах трудящихся органы, представителями коих они являлись. Деяния Кабылова также преступны и предусмотрены статьями 109,111,113, 117 части 2 УК.

            3.Суукбаев Каймыш Суукбаевич – 36 лет, из граждан аула №1 Мендыгаринского района, из батраков, неграмотный, семейный, заместитель председателя РИКа, несудимый. Предъявить ему обвинение в том, что будучи председателем аулсовета состоял в Кенжетаевской группировке, в которой состояли высланные за 20 верст полуфеодалы и другие баи и все они захватив под свое влияние аульный советский аппарат все сильнее и наглее развивали свою антисоветскую деятельность, например по разложению колхоза, в результате антисоветской агитации и открытого на общем собрании выступления бая Кошумбаева Кескельды против мероприятий советской власти и скором падении таковой, колхоз распался (из 55 дворов осталось только 6) и кроме того производилось посягательство на общественных партработников, как то была помещена баем Кошумбаевым статья «Алгабас» в газете «Аул» №623 с клеветническом выпадом на председателя колхоза Жаналина Омара, чтобы «уронить» авторитет такового перед беднотой; кроме того Суукбаев участвовал в доме бая Косульбаева Бате на байском совещании, где обсуждали вопрос прямо об изоляции двух активных партийцев Нуржанова Шайкиша и Кутпанова Алимжана, искусственно изготовляли против таковых уголовное дело, что они украли у бая Косульбаева быка. Также Суукбаев знал о том, что начальник милиции Рысалин получал скот от бая Жаналина Мусы, знал, что работники райкома, РИКа, суда и следственных органов имеют связь с байством, не только не принял каких-либо зависящих от него мер, но даже и сам с ними участвовал и все это скрывал. Суукбаев затем обвиняется в том, что под предлогом распоряжения РИКа собрал с 40 граждан около 200 рублей (придумал обложить жеребят, каковые страховому обложению не подлежали) и эти деньги обратил в свою пользу, зная, что пройдет безнаказанно. Затем будучи на Зверигоголовской ярмарке вместе со своим секретарем Жусуповым, там выдавал баям справки на распродажу скота, каковых выдавать безусловно не следовало, поскольку не имел к тому основание. И, наконец, обвиняется в том, что после Звериноголовской ярмарки Каламбаевым, Кабыловым и Суукбаевым будучи выдвинутым на должность заместителя председателя РИКа и находящихся в связях с баями родственниками Токиным Базсудбаевым, Дуйсеновыи Байгазы, Сатмурзиным Аскаром и Турлубековым Муссой, оказывал последним содействие об облегчении налога и другое, с которыми имел переписку (письма находятся при деле) в одном из писем характерны следующий слова: «… меня описали все забрали.  В нашем ауле пять дворов описано (перечислил баев родственников)… прошу вас как-нибудь освободить их от конфискации, а тех, которые выдавали – рассказывали, нужно как-нибудь нажать на них, чтобы они больше не говорили»…

            4.Курманова Жумагалия Курмановича – 28 лет, из граждан №9 аула Мендыгаринского района, грамотного, в момент привлечения к ответственности состоял на должности инструктора РИКа временно до подыскания замены, так комиссией по чистке советского аппарата был вычищен по второй категории, как разложившийся элемент, семейного, со слов не судимого. Предъявить ему обвинение в том, что состоя на должности секретаря РИКа злоупотреблял своим служебным положением, будучи в командировках по проведению каких-либо кампаний всегда ограждал интересы баев, также чувствовал в себе «хозяина» даже на заседании РИКа а отстаивал интересы баев. Также предъявить обвинение Курманову в том, что он будучи секретарем РИКа систематически пьянствовал с заместителем председателя РИКа Стыбаевым, в ночное время ходили к заведующей детскими яслями Байбулатовой (девица) требовали открыть двери: «Не откроешь дверь, завтра с тобой поговорим». За не желание вступить в половую связь с Курмановым и Стыбаевым Байбулатова подверглась в ночное время приводу через милиционера Тонаева, которую оскорбляли, называя «Истек». Также Курманов путем обмана пригласил учительницу Уланову Марию на вечерку, по дороге предлагал таковой удовлетворить его половую страсть, за что обещал ей повысить ставку, но видя полное нежелание, тогда путем применения физических сил покушался изнасиловать таковую. Затем Курманов со Стыбаевым будучи вместе командированными в хозяйственный аул Мендыбай адмаул №8 на проведение пленума РИКа с вопросами о хлебозаготовках, но таковой был сорван благодаря пьянства Курманова и Стыбаева у бая Уразалина Канапия, где напившись пьяными в присутствии байских гостей Отыбаев требовал женщину, грозил револьвером, тем самым дискредитировать себя как представителя власти и те органы, где Курманов и Стыбаев работали. О всех преступлениях районных работников (взяточничество и другое) Курманов также скрывал. Совершенные Курмановым преступления предусмотрены статьями 109,113 и через 17-117 УК.

            5.Иржанова Тулена Иржановича – 28 лет, из граждан 11 аула, Аманкарагайского района, сына скотовода-середняка, с низшим образованием, члена ВКП(б) с 1926 года, привлекавшегося партколлегией окружной контрольной комиссией ВКП(б) (дело от 23 сентября 1929 года) к партвзысканиям за защиту интересов своего рода, невыполнение постановления общего собрания о вывозе хлебных излишков в своем хозяйстве и хозяйстве своего отца; не принятие мер к обобществлению своего хозяйства в сельскохозяйственную артель; получение калыма мужа с бывшей его жены; эксплуатация рабочей силы в своем хозяйстве и скрытие таковой; не принятия мер к помощи бедноте в самоорганизации сельскохозяйственной артели за что был вынесен строгий выговор со снятием с работы в парторганизациях сроком на один год, женатого, в момент привлечения к ответственности занимал должность заведующего сектором снабжения окрторга, под судом и следствием ранее со слов не состоял. Предъявить ему обвинение в том, что будучи уполномоченным по хлебозаготовкам Мендыгаринского района вместе с Каламбаевым и другими работниками в Звериноголовске участвовал на угощении, устроенном на средства баев в квартире Кенжетаева Султана, где выступали с антисоветскими заявлениями – бай-интеллигент Косульбаев Бате с речью Жаркенев (в то время вождь кенжетаевской группировки), которых поддерживал и Иржанов, говоря: «Жаркенев и Косульбаев люди ученные, они знают все это скоро будет». Иржанов отрицает что он в ужине не принимал участие (за исключением того, что он кушал конфеты и печенье), но в его как в первоначальном так и в последующих десяти показаниях видно, что к Кенжетаеву они пошли с наступлением темноты (дождавшись стемнения) и возвратились в 12 часов, таким образом находились в гостях не менее 5 часов и на ужине участие принимал. Участие в гостях бая Косульбаева Бате также доказано, как свидетельскими показаниями, так и признание Каламбаевым своей записки написанной Иржанову (писал кто присутствует в гостях на письменные вопросы Иржанова). Ссылка Иржанова на то, что Жаркенев не мог выступать с антисоветской речью потому что его Каламбаев мог привлечь якобы между ними были натянутые отношения, не заслуживает доверия, поскольку Каламбаев сам это опровергает, наоборот подтверждает, что с Жаркеневым у него были хорошие взаимоотношения. Будучи должностным лицом Иржанов вполне сознался что он участвовал на угощении в чуждой среде, чем дискредитировал партийные органы. Весной 1930 года Иржанову будучи использованным в качестве оперативника во время оперирования сарбозских банд, получал совершенно секретные оперативные задания (шесть пакетов), а также имел переписку с начальником оперучастком и после освобождения его от указанной работы, Иржанов документы носящие особо-секретный характер увез домой в город Кустанай, которые со дня приезда 25 июля сего года и в течение двух месяцев таковые не сдал в окротдел ОГПУ, а держал на своей квартире (где живет его сестра студентка института, к которой ходят студенты и студентки), сначала в чемодане, а с 5 августа положил документы на стол в папку, так как с чемоданом его жена уехала в город Актюбинск, а сундук хотя и закрывался на внутренний замок, но там лежала волчья шуба, а потому Ирданову предъявить обвинение в том, что он преступно халатно относился то есть своевременно не сдал таковую, а держал на квартире в течение двух месяцев до момента обыска, которую могли прочесть посторонние лица, а также и похитить. Деяния Иржанова также преступны и квалифицируются статьями через 17 – 58-10, 111 и 113 УК.

            Всем привлеченным по настоящему делу лицам предъявить обвинение под расписку в настоящем постановлении.

            Копию настоящего постановления направить Кустанайскому городскому прокурору и в РСО ППОГПу для сведения.

П/уполномоченного ВО КОООГПУ Арефьев

ГАКО П-55 Опись 3