О самогонке и картах

1919 год

Дознание

На основании предписания начальника Кустанайской местной команды от 11 февраля 1919 года за №138 мною прикомандированным к той же команде подпоручиком Никифоровым было произведено дознание по делу о пронесении самогонки и карт в камеру арестованных офицеров при Кустанайской местной команде, при чем обнаружено следующее:

Опрошенный мною солдат местной команды Гладких Григорий Платонович бывший караульным начальником с 9 по 10 февраля сего года при камере арестованных офицеров при местной команде, проходящий из крестьян поселка Шеминовского той же волости Кустанайского уезда, 20 лет, женат, православный, показал:

«9-го февраля во время смены часового старого караула я увидел в камере арестованных офицеров колоду карт на нарах. Об этом никому не доложил (я первый раз караульным начальником). В тот же день пришла на свидание с мужем жена арестованного поручика Кузнецова при допуске от комендантского адъютанта прапорщика Рябинкина. Вместе с собой она принесла узел со съестными припасами. Я узел не осмотрел. Откуда взялась самогонка – не знаю. Только вечером 10 февраля я узнал от нового караульного начальника солдата Жижко о том, что в камеру арестованных офицеров при моем дежурстве была доставлена самогонка».

Опрошенный мной поручик 38-го Башкирского полка Кузнецов Григорий Касьянович 35-ти лет, женат, православный, показал:

            «Я человек больной, отравленный газами в войну с Австро-Германцами, попросил жену принести самогонки для втирания. Что я втирал, видели поручики Черников и прапорщик Чирков. Карты были у поручика Черникова».

            Опрошенный мною поручик 44-го Кустанайского стрелкового полка Черников Кондратий Семенович 30 лет, женат, православный, показал:

            «Тотчас по прибытию в камеру поручик Кузнецов просил дежурного по караулам сотника Ненашина о предоставлении ему медицинской помощи. Но помощи почему то не было. Тогда поручик Кузнецов попросил запиской жену, чтобы она принесла постель и съестные припасы. В воскресенье 9 февраля жена поручика Кузнецова вместе со съестными припасами принесла еще бутылку самогонки. В понедельник поручик Кузнецов втирался самогонкой. Он пьяным не был. Карты были доставлены в понедельник (10 февраля) женой поручика Кузнецова. В тот же день играли вечером в карты (в 66), но не на деньги. На картах же ворожили.

            Опрошенный мною прапорщик 10-го Бугурусланского стрелкового полка Чирков Петр Иванович, 24 лет, холост, православный, показал:

            «Поручик Кузнецов самогонку употребил для втирания. Он жалуется на ломоту в плечах и на ревматизм. В субботу 8 февраля он просил помощи врача, но помощи не было. В карты играли (в 66), но не на деньги. Поручик Кузнецов пьяным не был.

            Опрошенный мною солдат команды Жиронкин Дмитрий Михайлович происходящий из крестьян поселка Дженыбайского Аниховской волости Кустанайского уезда, 20 лет, холост, православный, показал:

            «Когда я стоял на часах у камеры арестованных, будто видел, как к поручику Кузнецову была допущена его жена. Ни карт, ни самогонки в камере я не видел».

            Опрошенный мною солдат команды Горошенко Роман Митрофанович происходящий из крестьян поселка Рязановского Шеминовской волости Кустанайского уезда 20 лет, холост, православный показал:

            «Ни карт, ни самогонки в камере арестованных офицеров я не видел».

            Опрошенный мною солдат команды Петров Кирилл Денисович, происходящий из крестьян поселка Половниковского той же волости Кустанайского уезда 20 лет, женат, православный показал:

            «Я видел, как поручик Черников ворожил на картах. Об этом я доложил начальнику караула Гладких».

            Опрошенный мною солдат команды Уткин Владимир Осипович бывший часовым при камере арестованных офицеров с 10 по 11 февраля происходящий из крестьян поселка Аниховского Кустанайского уезда, 19 лет, женат, православный, показал:

            «Я видел, как арестованные играли в карты и записывали на бумаге. Об этом я доложил начальнику караула Жижко».

            Опрошенный мною солдат команды Жижко Филипп Иванович, бывший начальником караула при камере арестованных офицеров с 10 по 11 февраля происходящий из крестьян поселка Луговского Павловской волости Кустанайского уезда, 20 лет, женат, православный показал:

            «Я видел, как арестованные играли в карты и записывали на бумаге. Об этом я доложил дежурному по караулу штабс-капитану Алекритскому. Самогонки в камере арестованных я не видел».

            Дознание производил прикомандированный к местной команде подпоручик Никифоров.

12 февраля 1919 года

Город Кустанай

            Вследствие нового показания поручика Черникова, что он, поручик Черников показывал поручику Кузнецову и прапорщику Чиркову игру в преферанс и что его показание может подтвердить гражданин города Кустаная Габидуллин Галиулла, бывший солдат 5-го Уральского кадрового горных стрелков полка, мною опрошен вышеназванный гражданин Габидуллин  20 лет, женат, который показал:

            «В понедельник 10 февраля вечером часов в девять поручик Черников показывал поручику Кузнецову и прапорщику Чиркову игру в преферанс, а после этого, все трое играли в 66 не на деньги. Я все это слышал.

ЦГА И-343 Опись 1 Дело 257 Лист 11-12

Дознание

            1919 года февраля 12 дня. Согласно предписания Кустанайского уездного воинского начальника от 11 февраля сего года за №1594 прикомандированный к управлению того же воинского начальника штабс-капитан Алекрицких производил дознание по делу о писаре Боброве  в учинении подлога, при чем оказалось следующее:

            Спрошенный 12 февраля бывший рядовой 2 роты 5-го Уральского кадрового горных стрелков полка, переименованного в последствие в 44-й стрелковый Кустанайский полк Галиулла Габидуллин, состоящей под арестом при Кустанайской местной команде из граждан города Кустаная Тургайской области, вероисповедание магометанское, досрочного призыва 1920 года, женат, показал:

            «Я призван на военную службу кажется в августе 1918 года и был зачислен во 2-ю роту 5-го Уральского кадрового горных стрелков полка, в которой пробыл немногим более месяца и после комиссией по свидетельству от 6 октября 1918 года за №1084 уволен по болезни на два месяца. После какового срока вновь явился на переосвидетельствование в управление кустанайского уездного воинского начальника. 7 декабря 1918 года комиссия мне ничего не сказала, что я болен или здоров. Про пометку на обороте этого свидетельства от 7 декабря 1918 года, что я уволен в отпуск на два месяца, но я ничего не знал, так как такового на руки я не получал. 11 октября 1918 года я получил удостоверение за №4535 от своего полка в котором узнал, что я уволен по болезни на два месяца по 6 декабря 1918 года. После какового срока вновь явился на переосвидетельствование и надписью на обороте этого свидетельства от 7 декабря 1918 года за подписью прапорщика Королькова уволен в отпуск на 2 месяца до 8 февраля 1919 года.

            Почему эта подпись оказалась подложной я не знаю, ни в какую сделку я с писарем не входил, ничего ему не давал, так как отец меня самого кормит, на получаемое им содержание. 8 февраля я был на комиссии и по результатам освидетельствования ничего не знаю. Когда же прапорщик Корольков заявил, что его подпись подложная, то меня арестовали, более показать ничего не могу».

            Ввиду службы вольнонаемного писарем при управлении Григория Михайловича Боброва, выяснилось, что надписи на свидетельстве о болезни за №1084 «в отпуск на два месяца» и на удостоверении за №4535 учинены Бобровым, так как его почерк известен управлению, но за отъездом по месту жительства в Пермскую губернию Боброва опросить не предоставляется возможным.

ЦГА И-343 Опись 1 Дело 257 Лист 17