• Narrow screen resolution
  • Wide screen resolution
  • Auto width resolution
  • Increase font size
  • Decrease font size
  • Default font size
  • default color
  • red color
  • green color
KOSTANAY1879.RU | Костанай и костанайцы! | Портал о городе и жителях
Главная arrow Творчество arrow Творчество arrow Партизанское движение против Колчака

Партизанское движение против Колчака

Печать E-mail
Автор Administrator   
04.09.2017 г.

Казгосиздат. 1957 год

 

С.Ужгин Н.Фролов

 

Возникновение советской власти на севере Казахстана

            Прежде чем перейти к описанию событий, связанных с подготовкой и проведением переворота, коротко остановимся на экономическом и военно-политическом положении городов Северного Казахстана, в которых развернулись позже события гражданской войны. Через город Оренбург открывался железнодорожный путь в глубь Средней Азии – к хлопку, нефти и другому сырью, крайне необходимому промышленным центрам Советской России. Челябинск был воротами к сибирскому хлебу. От Челябинска через город Троицк ответвлялась железнодорожная ветка на город Кустанай, от которого шел гужевой тракт к обилию хлеба, скота и других продуктов сельского хозяйства до Тургая, Атбасара и других пунктов, имеющих важное экономическое значение в жизни страны.

            В Северном Казахстане главную опору помещичье-капиталистического строя составляло зажиточное казачество, управляемое из Омска и Оренбурга. Города Кустанай, Кокчетав, Атбасар и Акмолинск граничили с казачьими станицами, то есть подвергались опасности набега контрреволюционных казачьих отрядов, что в дальнейшем и случилось.

            Эсеры и меньшевики, засевшие после февральской буржуазно-демократической революции в уездных и волостных земствах, немало потрудились, чтобы затуманить головы середняцкому крестьянству, убеждая его в том, что Учредительное собрание решит все насущные вопросы.

            В возникших после Февральской революции в Кустанае, Атбасаре и других городах Северного Казахстана солдатских Советах гарнизонов большинство мест принадлежало эсерам и меньшевикам, которые опирались на кулаков и баев. Характерно в этом отношении было положение кустанайского солдатского Совета, его возглавляли Слесарев, Луб, Алекрицкий Севастьянов (эсеры) Некрасов и другие (меньшевики). Однако власть принадлежала не Советам, а уездным земствам и городским думам – органам купцов, кулаков и реакционной интеллигенции, в том числе царскому офицерству.

            Гарнизон города Кустаная состоял из 246-го пехотного полка под командой капитана Григорьева; для кавалерии в резерве были лошади организации «Земконя», которой управлял барон Шеллинг. 246-й пехотный полк прибыл в город Кустанай на отдых. Командование предполагало пополнить его и отправить на фронт, но Февральская революция спутала все расчеты военного начальства и полк застрял в далеком глухом Кустанае. Офицеры полка приложили все усилия к тому, чтобы поднять упавшую воинскую дисциплину, мобилизовать солдат на «войну до победного конца». Большую помощь оказывал им в этом эсеро-меньшевистский Совдеп.

            В связи с этим можно привести такой факт. Во второй половине октября 1917 года в Кустанай приехал представитель Северо-западного фронта ефрейтор А.Жиляев. На пленарном заседании Совдепа с участием солдат и представителей рабочих, где обсуждался вопрос о сборе и отправке хлеба северному фронту, от имени делегировавшего полка выступил с речью эсер Жиляев. Смысл его речи состоял в злобных упреках по адресу трудящихся тыла, которые не имеют чувства патриотизма. Отстаивая лозунг правительства Керенского – «Война до победного конца», - Жиляев ополчился на большевиков, которые, как он говорил, самые опасные агитаторы против войны, а потому-де с ними следует расправляться крутыми мерами. В заключение своей речи Жиляев потребовал отправки в действующую армию нового пополнения людьми и посылки продовольствия. Выступавшие вслед за Жиляевым эсер Луб и меньшевик Некрасов, которые поддержали требование представителя Северо-Западного фронта. Однако подавляющее большинство делегатов голосовало против предложения о посылке продовольствия фронту и пополнения людьми армии. Это был первый и серьезный удар по эсерам и меньшевикам в Совдепе.

            После этого знаменательного события группа большевиков – участников революции 1905-1907 годов – развернула среди солдат гарнизона и рабочих города агитационную работу за переизбрание солдатского Совета, превращения его в Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. К концу ноября 1917 года в Кустанае был создан нелегальный отряд Красной Гвардии в составе 18 человек. Вскоре в Кустанай из Петрограда прибыл отряд матросов в количестве 50 человек под командованием матроса Чекмарева. Отлично вооруженные, матросы должны были вывезти из Кустаная несколько вагонов хлеба, занаряженного в Петроград, однако, ознакомившись с положением дел в Кустанае, Чекмарев совместно с кустанайской группой большевиков провели несколько собраний солдат гарнизона, а также митинг рабочих и крестьян, агитируя за избрание полноправного нового Совета и за свержение представителей власти уже не существовавшего Временного правительства Керенского, за изгнание из Совдепа меньшевиков и эсеров.

            В результате проведенной работы 25 декабря 1917 года вся власть в городе Кустанае и уезде перешла в руки вновь избранного революционного комитета под председательством матроса Чекмарева. Так, рабочие Кустаная, решительно поддержанные матросами Кронштадта и солдатами местного гарнизона, совершили переворот, низложили власть представителей правительства капиталистов и помещиков. 15-16 января 1918 года под председательством чрезвычайного комиссара Степного края Алибия Джангильдина состоялся первый в городе Кустанае съезд Советов рабочих, крестьянских, солдатских и киргизских (казахских) депутатов.

            «Обсудив вопрос об отношении к Советской власти, - говорится в решении съезда, - съезд приветствует разрыв трудового народа с буржуазией и переход власти в руки Советов рабочих, солдатских, крестьянских и киргизских (казахских) депутатов, ибо только такая власть может осуществить требования народа, то есть переход земли в руки трудового народа без выкупа, контроль над производством и заключение справедливого мира».

            Первый Кустанайский съезд Советов высказал свое отношение к Учредительному собранию. В резолюции съезда по этому вопросу сказано:

            «Обсудив вопрос об Учредительном собрании, крестьянско-киргизский съезд постановил вынести доверие только такому Учредительному собранию, которое будет выражать волю трудового народа и проводить в жизнь все требования его, то есть санкционировать справедливый демократический мир, предложенный народными представителями, и переход земли трудовому народу без выкупа и т.д. Если же Учредительное собрание отступит от этих требований, то оно должно быть немедленно распущено…»

            В других городах Тургайской и Акмолинской областей вопрос о власти решался проще и быстрее, чем в Кустанае. Так, например, в Петровской волости Актюбинского уезда общее собрание единогласно постановило поддерживать власть Народных комиссаров, в резолюции Акмолинского Совета говорится, что Акмолинский  Совдеп… действует в полном контакте с декретами и постановлениями центральной власти – Совета Народных Комиссаров РФСР». То же было и в других населенных пунктах указанных областей.

            Эсерам удалось протащить в Кустанайский Совет сравнительно большую группу своих представителей, в которую входили Жиляев, Луб и другие. Всю свою деятельность эсеровская группа направляла на саботирование наиболее важнейших мероприятий Советского правительства и исполкома местного Совета по организации и укреплению Красной Гвардии, по созданию в уезде групп бедноты, изъятию у кулацких элементов оружия, по заготовкам для промышленных центров республики хлеба и т.д. Особо упорно боролась эсеровская группа за сохранение прежних прав городской думы и земской управы. И им удалось добиться того, что исполком Совдепа вошел с городской думой в соглашение – принял в свой состав от офицерской группы эсера Алекрицкого. Это, конечно, было ошибкой, оно не примирило думу с Совдепом, а обезличивало его как орган диктатуры пролетариата.

            Эсеры и меньшевики вкупе с другими реакционными элементами делали все для того, чтобы подорвать авторитет Совета рабочих, солдатских, крестьянских и киргизских (казахских) депутатов трудящихся. Обстановка усложнялась тем, что в городе было до 300 офицеров, которых уисполком, взяв на формальный учет, не проверил, в какой степени они лояльны к власти Советов. В этих условиях контрреволюция поднимала голову, не скрывая ни своих целей, ни намерений. Уже в конце декабря 1917 года казачий войсковой атаман Дутов стремился свергнуть Советскую власть на территории Оренбургского края, граничившего с Тургайской областью. К концу января 1918 года отряды Дутова под нажимом красногвардейцев отошли от Оренбурга, рассеялись по станицам, где мобилизовали силы для будущей борьбы с Советами. В этот период атаман Дутов оказал казахским буржуазным националистам серьезную помощь, послав им в Тургай большое количество оружия и боеприпасов.

            Мобилизуя контрреволюционные силы, дутовцы изучали состояние и численность гарнизонов в приуральских городах, находившихся под властью Советов. Свой удар по городу Кустанаю Дутов намечал нанести с юга, со стороны города Тургая силами казачьих отрядов и алаш-орды, с запада и северо-запада силами казаков станиц, граничивших с Кустанаем, он также намеревался захватить город Актюбинск; на востоке со стороны Акмолинска и Атбасара к нападению на Кустанай готовился атаман Сибирского казачьего войска.

            В этой обстановке необходимо было принимать срочные меры по укреплению обороноспособности Совета. Выполняя поручения партии, преодолевая эсеро-меньшевистское сопротивление, председатель Кустанайского уисполкома Л.Таран и военком Фролов к началу марта 1918 года сумели создать отряд, насчитывающий 300 человек красногвардейцев. Это было сделано вовремя, так как 18 марта 1918 года контрреволюционеры организовали в городе белогвардейский мятеж. Заговор контрреволюционеров был, судя по сохранившимся воспоминаниям красногвардейцев, тщательно подготовлен. Телефонная связь с уисполкомом рано утром в день мятежа была прервана, подготовлены специальные группы для нападений на оружейный склады, захвата советских учреждений. Начальник станции Филев, состоявший в группе заговорщиков, пытался угнать паровозы и классные вагоны с целью отрезать красногвардейцам возможность отступления из города, но железнодорожники-красногвардейцы предотвратили это предательство.

            Мятеж начался по такому, казалось бы, ничтожному поводу. Часть солдат, возвращаясь с фронта с оружием, спекулировала им на кустанайском рынке: оружие скупали торговцы. По распоряжению Советского правительства на коменданта станции Кустанай была возложена обязанность отбирать у отпускников и демобилизованных оружие. Утром 18 марта комендант железнодорожной станции Кустанай Кононов в сопровождении двух красногвардейцев явился на городской рынок и потребовал у одного солдата сдачи винтовки. Солдат, подстрекаемый спекулянтами, запротестовал, толпа набросилась на Кононова с криками: «Бей комиссара!», но Кононов в целях самозащиты выстрелил в воздух и выхватил из-за пояса гранату. Толпа на мгновение расступилась, чем и воспользовался Кононов. Сопровождаемый красногвардейцами, он забежал в помещение уисполкома, размещавшегося в Народном доме. В тот же момент мятежники, обезоружив часового оружейного склада, взломали железные двери, забрали винтовки и открыли стрельбу по окнам Народного дома. Члены уисполкома, прибывшие на заседание к 9 часам утра сочли благоразумным не отстреливаться, а через соседний двор отступить на станцию Кустанай. Они же приказали туда же отступить красногвардейцам гарнизона. Красногвардейцы комендатуры станции Кустанай завязали бой с мятежниками, подступавшими к станции, и сражались до тех пор, пока не погрузились в поезд все отступавшие.

            На станции Джаркуль (80 километров от Кустаная) отступающие встретились с ехавшими из города Троицка красногвардейским отрядом под командованием Толмачева. На следующий день 19 марта Кустанай без боя заняли красногвардейские отряды. После многолюдного митинга, устроенного на площади против Народного дома, уисполком приступил к своим обязанностям. Вскоре выяснилось, что организаторами мятежа были прапорщик Мартынюк и штабс-капитан Алекрицкий.

 

***

            Известие о мятеже чехословацкого корпуса Кустанайский уисполком получил 3 июня 1918 года. К тому времени чехословаки заняли уже Челябинск, Курган и быстро двигались вперед. Возникла угроза захвата ими городов Троицка и Кустаная, как баз, с которых открывался путь на юг к Орску и на юго-восток, в глубь казахских степей, в частности к городу Тургаю, где оперировали дутовские и алаш-ордынские банды.

            Троицкий Совдеп предложил кустанайцам организовать совместную оборону подступов к городам Троицку и Кустанаю путем объединения гарнизонов, это предложение было принято. 10 июня из Кустаная в Троицк было отправлено около 500 красноармейцев, которые по прибытию поступили в распоряжение штаба объединенного командования. Железнодорожники и крестьяне-бедняки из поселка Николаевского составляли особую боевую дружину.

            Чехословаки под прикрытием бронепоезда начали наступление на Троицк со станции Полетаево, находящейся в 26 километрах от города Челябинска. Сдерживая численно превосходящего противника, красноармейские части медленно отходили к городу Троицку. У станции Троицк завязался упорный двухдневный бой. На помощь троицким и кустанайским частям со стороны Верхне-Уральса спешил красногвардейский полк имени Степана Разина, но участь Троицка была решена до его прихода. Дутовцы, зайдя в тыл со стороны Солодянки, открыли по частям, оборонявшей станцию, убийственный артиллерийский огонь. Это было в тот момент, когда у защитников города Троицка иссякли боеприпасы. Прорвав кольцо окружения, красноармейские части отступили в направлении города Орска, где слились с полком имени Степана Разина.

            20 июня 1918 года состоялось последнее заседание Кустанайского уисполкома, на котором было принято решение всем партийным и советским работникам уйти в подполье и начать подготовку к восстанию против омского контрреволюционного правительства, которое было уже образовано эсерами и меньшевиками при опоре на штыки чехословаков и дутовцев.

            23 июня 1918 года Кустанай был без боя занят чехами и русскими белогвардейцами. Интересно отметить, что еще до сдачи города Троицка, эсеры – члены Кустанайского уисполкома – тайно обратились за помощью к командованию чехословацкого корпуса, послав в город Челябинск своего представителя учителя Жукова, который вернулся в Кустанай с чехословацким отрядом. Эсеры и меньшевики до свержения Советской власти организовали «Комитет народной власти».

            Деятельность «Комитета народной власти» началась с ареста активных советских работников. Многие члены уисполкома, поверив эсеровской гарантии личной свободы, добровольно явились в здание бывшего Совета, где были арестованы и отправлены в тюрьму. Наиболее видных большевиков эсеры расстреляли «при попытке к бегству». Среди расстрелянных были Перцев – командир Красной Армии, Дощанов – председатель Ревтрибунала и другие.

            26 июня «Комитет народной власти» опубликовал в своем органе – в газете «Народный путь» - постановление, в котором говорилось: «Кустанайский комитет народной власти доводит до всеобщего сведения, что все распоряжения и декреты так называемого Советского правительства и кустанайских комиссаров объявляются недействительными.

            Комиссариаты Советской власти: переселения, народного здравия, усовнархоза, юстиции и другие закрыты и делопроизводство их передано по принадлежности, то есть учреждениям до большевистского переворота».

            В этот же день всем волостным управам Кустанайского уезда было разослано следующее циркулярное распоряжение комитета «народной власти»:

            «Согласно постановления Кустанайского комитета народной власти и распоряжения Временного Сибирского правительства, все советские учреждения в Кустанайском уезде, в том числе волостные, сельские и аульные советы рабочих, крестьянских и киргизских депутатов ликвидированы и должны быть уничтожены; взамен их восстанавливаются все те учреждения, которые функционировали до большевистского переворота, то есть волостные сельские и аульные земские управы.

            Тем же распоряжением ликвидирован Кустанайский Совет крестьянских и киргизских депутатов и все подчиненные ему комиссариаты и восстановлены все действовавшие до большевистского переворота учреждения, в том числе и гражданская управа, которая начала уже свои действия.

            Сообщая об этом, Гражданская управа предлагает немедленно по получении сего предложить председателям и членам волостной земской управы, бывшим в этих должностях до большевистского переворота, вступить в исполнение своих обязанностей, восстановив действия волостной земской управы, а равно и председателям сельских и аульных управ, и о последующем донести».

            Немедленно после свержения Советской власти в уезде началось вылавливание «комиссаров», красноармейцев и всех сочувствовавших большевикам, за поимку которых объявлялись премии.

            В так называемом «объявлении» комендант города Кустаная писал: «Всех лиц, знающих о месте пребывания членов Советской власти и красноармейцев, или могущих дать какие-либо сведения о их деятельности, прошу лично или письменно делать об этом заявления коменданту города Кустаная».

            Малейшее подозрение в сочувствии большевикам было поводом для ареста. Кулацкие доносы на односельчан были массовым явлением и служили основанием для ареста, содержания длительного времени в тюрьме без суда и следствия. Обе тюрьмы города были переполнены «комиссарами», как значились по терминологии белогвардейцев советские работники. Некоторые из них были расстреляны без суда и следствия. Жен «комиссаров», если мужья не отыскивались, брали заложницами.

            Первого июля 1918 года в городе Кустанае открылся чрезвычайный уездный крестьянский съезд. На съезде присутствовало 252 делегата, большинство из них были кулаки и баи. Политическими идеологами съезда были эсеры, возглавляемые Передерием, Лубом и другими. Съезд принял решение, которое показывает лицо эсеров как врагов народа. Вот что гласило это решение:

            «Приветствовать совершившийся переворот и новую власть в лице Временного сибирского правительства с выражением полной надежды, что Сибирское временное правительство в самом непродолжительном времени созовет Сибирское Учредительное собрание и доведет страну до Всероссийского Учредительного собрания, которое сможет исцелить исстрадавшую родину, соединить все разрозненные ее части и восстановить разоренное ее хозяйство и лишь таким образом поведет Россию к возрождению, к светлой и новой жизни…»

            Все решения, кроме цитированного, принимались крестьянским съездом в виде пожеланий, что подчеркивало угодничество большинства съезда военщине.

            По окончании съезда эсеры провели частное совещание крестьян – делегатов съезда, на котором было решено организовать крестьянский союз. В состав организационной комиссии вошли Передерий И., Девяткин Е., Сиднев С. и Балашов А. Организационная комиссия выпустила обращение к крестьянам, и хотя это обращение носило реакционный характер, направленное на обеспечение интересов байско-кулацких элементов, все же оно не понравилось военному командованию, тем более, что было выпущено самостоятельно, комиссия была разогнана.

            В исключительно трудных условиях оказались в этот период большевики. Последние, как уже было отмечено, вынуждены были уйти в подполье, но с присущей им настойчивостью, рискуя жизнью, они проводили возможную работу среди трудящихся. Метод работы их состоял в том, что соблюдая предосторожность, они переходили из село в село и живым словом в какой-либо группе из 3-5 человек разоблачали сущность белогвардейщины, агитировали за подготовку вооруженного восстания. Из этих группочек стали возникать первые ячейки боевых дружин. Для согласования и единства действий представители групп собирались в каком-либо селе, за которым, по их мнению, не следили белогвардейцы.

            В июле 1918 года в селе Жуковском, в 35 километрах от Кустаная, собралось до 30 человек – будущих дружинников. Они не предусмотрели того, что в роли шпиона очутится поп этого поселка Докукин. Этот шпион в рясе, как оказалось впоследствии, наблюдал за всем, что происходило в селе. Когда подпольщики собрались на совещании, он известил об этом случайно очутившихся в Жуковском казаков-дутовцев, которые окружили двор. Лишь немногим удалось скрыться от ареста. Арестованных, избивая плетьми, гнали пешком до Кустаная. В двух километрах от города, у женского монастыря, избитых, измученных поставили в шеренгу, требуя выдачи «сообщников» под угрозой расстрела. Но никто не выдал своих товарищей ради спасения собственной жизни.

            Весть о зверской расправе над подпольщиками-жуковцами быстро облетала все соседние поселки и аулы. По инициативе подпольщика Корнея Иноземцева, спасшегося случайно при аресте участников Жуковского совещания, в конце июля 1918 года, в поселках Боровом, Владимировке, Введенке, Александровке и Жуковке возникли большевистские группы по подготовке восстания.

 

***

Контрреволюционная белогвардейско-эсеровская организация, созданная 9 февраля 1918 года в городе Томске, объявила себя «Сибирским правительством». Представляя собой агентуру империалистов США и других стран Антанты, готовивших военную интервенцию против Советской власти, это «правительство» выполняло волю своих хозяев, содействовало установлению власти Колчака.

 

Белогвардейско-эсеровское «правительство Сибири» опиралось на штыки воинских частей чехословацкого мятежного корпуса и офицерские добровольческие отряды. Но этого было далеко не достаточно для того, чтобы держать в повиновении трудящихся такого огромного края и вести борьбу с Красной Армией. Попытки создать добровольческую армию провалились, никто из рабочих и крестьян добровольно не пошел защищать белогвардейцев. Поэтому «Сибирское правительство» решило провести мобилизацию, которая также не имела успеха. Тогда оно предприняло «решительные» меры. В опубликованном в газете «Новый путь» 19 августа 1918 года приказе командующего белой армией генерала Гришина-Алмазова было сказано:

 

«При осуществлении предстоящего набора новобранцев приказываю соответствующим начальствующим лицам и учреждениям приказывать, требовать, а отнюдь не просить и уговаривать.

 

Уклоняющихся от воинской повинности арестовывать, заключать в тюрьму для осуждения по законам военного времени. По отношению к открыто неповинующимся закону о призыве, а также по отношению к агитаторам и подстрекателям должны применяться самые решительные меры, до уничтожения их на месте преступления».

 

Но и этот грозный приказ не помог. Мобилизация проходила вяло, новобранцы не расположены были добровольно являться на приемные пункты, так как крестьяне воочию убедились, что белогвардейская власть, помимо всяких поборов, отнимает у них сыновей на братоубийственную, ненужную народу войну. Большинство крестьян решило не посылать своих сыновей в армию Сибирскому контрреволюционному правительству. Тогда белые решили послать для проведения мобилизации карательные отряды, так появились каратели и в Кустанайском уезде, состоявшие по преимуществу из дутовцев. Начались массовые расстрелы и неслыханные издевательства над крестьянами. Приводим один из многих фактов, имевший место в поселке Львовском, Кустанайского уезда:

 

«Ночью нас разбудил набат, - пишет в своих воспоминаниях свидетель расправы А.Соболев. – Вскочили все – оказывается, нагрянули казаки. Бешено носясь по улице, избивают плетьми и рубят встречных, набатчику отрубили голову. Бежать было некуда, а все же несколько человек из поселка вырвалось. Казаки подожгли много домов, стали насиловать женщин.

 

Трудно было скрываться в поле, почти все дезертиры попались в руки казаков и белой милиции. В церковной сторожке дезертиров истязали и били нагайками, шомполами, прикладами, подолгу оставляли лежать связанными в луже крови. Вечером в сторожку пришел милиционер Убейконь приказал арестованным броситься в воду. Кто не бросился в воду, того казаки сами бросали, начав затем на них «охоту». Едва кто показывался из воды, его тут же расстреливали. Так погибли все 12 человек».

 

Кошмарной была расправа с солдатами в городе Кустанае осенью 1918 года. В праздничный день на базаре собрались молодые, только что мобилизованные солдаты, отпущенные из казарм на свидание с родственниками. Среди солдат появился агент контрразведки прапорщик Гладких. Он ударил одного молодого солдата по лицу за то, что тот не отдал ему чести, солдат не остался в долгу и ударил прапорщика. За солдата вступились товарищи, сбили офицера с ног, стали наносить удары чем попало. На крик прапорщика о помощи прискакали казаки, патрулировавшие на рынке, солдаты не успели скрыться. Всех солдат с рынка погнали в казармы, помещавшиеся в бывшем двухклассном русско-киргизском училище. Согнанных во двор казармы построили в шеренги, потребовали выдачи виновных в избиении офицера Гладких. Солдаты молчали. После троекратного предупреждения о выдаче виновных никто не проронил ни слова. Тогда каждого десятого солдата тут же на глазах остальных расстреляли.

 

Много подобных расправ творили белогвардейцы, но они ни в коем случае не способствовали мобилизации. Те, кому надо было являться на призывные пункты, уходили в леса или скрывались в глухих местах. Призванные в армию, услышав о жестокой расправе, дезертировали. Поселки, расположенные далеко от города Кустаная, не дали ни одного солдата.


Глубокое подполье

 

            Одним из выдающихся пропагандистов и организаторов боевых дружин в Кустанайском уезде был коммунист Летунов Михаил Георгиевич. Приводим некоторые сведения о его революционной деятельности.

 

            Из сохранившихся архивных документов видно, что М.Г. Летунов был одним из организаторов солдатских комитетов воинских частей Двинского гарнизона. Он сыграл большую роль в решении солдат не идти в наступление по приказу Керенского, за что вместе с другими был посажен в двинскую, а затем переведен в московскую тюрьму. В тюрьме арестованные солдаты по инициативе Летунова объявили голодовку. Правительство Керенского, напуганное волнениями в воинских частях, вынуждено было освободить арестованных. Многие солдаты бывшего Двинского гарнизона принимали активное участие в октябрьских боях и героически сражались с интервентами и белогвардейцами на фронтах гражданской войны. После выхода из двинской тюрьмы М.Г. Летунов работал в военной организации Московского Комитета РСДРП(б), выполняя самые ответственные поручения, и участвовал в боях с юнкерами за установление Советской власти в городе Москве. Вскоре после этого М.Г. Летунов прибыл на работу в Кустанайский уезд.

 

            М.Летунов, К.Иноземцев и А.Кальментьев были участниками первого Тургайского областного съезда Советов. Поскольку Тургайский областной съезд Советов поставил задачу превратить город Кустанай в политическую и военно-экономическую базу Совета, организация отражения наступления алаш-ордынцев и белоказаков, а также и разгрома их была возложена на Летунова, Кальментьева и Иноземцева. Известно, что выполнить эту задачу быстро не удалось. Потребовалось несколько месяцев для того, чтобы привести в движение трудовое крестьянство и нанести серьезный удар белогвардейщине. Проследим вкратце конкретные условия, при которых началась подготовка для нанесения удара.

 

            Кулаки в русских поселках и баи в казахских аулах после свержения Советов тотчас же приступили к изъятию у бедноты земельных наделов, отведенных советскими органами из безграничных фондов богачей. Протестующих бедняков арестовывали и отправляли в тюрьму, потерпевшей стороной всегда оставалась беднота. На лиц, имевших хотя бы «шапочное» знакомство с советскими работниками, сыпались доносы в белогвардейскую милицию, они заключались в тюрьму.

 

            Положение большевистского пропагандиста-агитатора в поселках было до последней крайности тяжелым и рискованным: он во всякое время мог быть застигнут милицией врасплох. Поэтому пропагандисты в «своих» селах появлялись редко, агитацией и пропагандой в них не занимались, а вели ее в другом селе, будучи «в гостях» у какого-нибудь приятеля. У последнего собирались «дружки» по фронту. За чайком и велась задушевная беседа о положении в стране и подготовке боевых партизанских дружин.

 

            Уже в сентябре 1918 года сельские инициативные кружки по организации большевистской пропаганды существовали в поселках Владимировском (пропагандист А.Кальментьев), Александровском (К.Иноземцев), в Введенском (М.Летунов и Воробьев). Строгая конспирация в подполье – очень важное условие для успеха дела, однако по не опытности и неосторожности отдельных лиц бывали случаи провала целой организации. В летнее время фронтовые «дружки» предполагали собираться в поле, причем такие организаторы сельских инициативных кружков, как Летунов и Иноземцев, часто бывали в городе, где узнавали о составе гарнизона, настроении солдат и т.п.

 

            Как это ни странно, но городской рынок служил таким местом, где слышался голос недовольного крестьянства резкими скачками в экономике. Дело в том, что захватив власть, белогвардейцы ничего не могли дать крестьянству, оторвав район от промышленных центров, они не могли дать необходимых товаров, которые имелись при Советской власти. На рынке, на постоялых дворах крестьяне в разговорах со знакомыми обсуждали порядки, установленные белогвардейцами: реквизиции хлеба, фуража, лошадей, бричек. М.Г.Летунов, бывая в городе, прислушивался к крестьянским разговорам, нащупывал в них основное, которое может послужить главным в нелегальной политической агитации и пропаганде среди трудящихся аула и деревни.

 

            - Искру гнева, возникшую где бы то ни было: в ауле, в поселке, в отдельной ли избушке бедняка, раздувайте в пламя, чтобы всюду вспыхивали костры восстания, - говорил Летунов агитаторам. От малого случая, который мужику виден под носом, ведите речь до большого факта, связывайте малые случаи в большой узел, чтобы крестьяне сами доходили до понимания политики и в малых фактах.

 

            Пристреливает ли белый бандит домашнего гуся на улице в крестьянском поселке, спрашивай женщин и мужчин, были ли так при Советской власти? Поступали ли так большевики? Никогда не забывай внушать крестьянам, что не может быть крепкой Советской власти без партии большевиков. При агитации не надо оставлять в стороне женщину. Среди них много вдов с сиротами, кормильцы которых погибли на войне с Германией. Любая бедная крестьянка отзывчиво отнесется к нашим агитаторам, укроет их от белогвардейской власти.

 

            И действительно, сама крестьянская масса, в суждениях о ненавистных поступках агентов белогвардейской власти, вводила в оборот речи условные понятия. Так, белогвардейцы-милиционеры назывались «лайками», казаки – «шакалами». Если при встрече на рынке, сочувствующие большевикам крестьяне в разговоре при посторонних хотели осведомиться друг у друга о зверствах белогвардейцев, они объяснялись иносказательно.

 

            «В конце 1918 года и в начале 1919 года, - пишет в своих воспоминаниях партизан Иван Рубцов, - белогвардейские карательные отряды усиленно начали расстреливать рабочих и крестьян в Кустанайском уезде и особенно зверствовали они после восстания кустанайских партизан – в апреле 1919 года. Мы скрывались вместе с братом и другими товарищами, скрываться нам было очень трудно, но жить хотелось, мы были уверены в том, что Красная Армия победит, повсюду и везде будет установлена Советская власть, при которой трудовому народу жить будет лучше, а мы должны помогать Красной Армии, чтобы быстрее уничтожить белогвардейцев».

 

            Такая же примерно обстановка складывалась в казахских аулах. В волостных земских управах у власти очутились сплошь баи. Они ликвидировали все права, предоставленные Советской властью бедноте, лишили ее элементарных прав, а тех, кто ратовал за интересы бедняков, передавали следственным белогвардейским властям как агитаторов-большевиков.

 

            В то время, как в русских селениях власти проводили в жизнь приказ генерала Гришина-Алмазова о призыве новобранцев, в казахских аулах баи принудительно вербовали молодых людей в кавалерийские отряды джигитов алаш-орды. Если сыновья состоятельных родителей добровольно не желали вступить в эти отряды, родители платили за них главе управы откуп, а взамен их принуждали бедноту отдавать в алаш-ордынскую кавалерию своих сыновей.

 

            Казахи помнили еще 1916 год, когда волостные управители-баи торговали головами бедняков, восставшей против царского указа о мобилизации их на тыловые работы. Все это убеждало казахскую бедноту в том, что баи и их партия алаш-орда стремятся восстановить старые порядки.

 

            Постоянное общение с тружениками русских поселков, проникновение в аул большевистских листовок, угрозы белой милиции по отношению к тем, кто выступает против мероприятий, - все это способствовало углублению недовольства белогвардейской властью. В отдельных аулах стали возникать кружки сочувствующих большевикам, пропагандировавших необходимость вооруженного восстания. Например, в Карабалыкской волости таким кружком руководил бывший повстанец 1916 года Сеит Джантуаров.

 

            С течением времени между русской и казахской беднотой установилась своеобразная взаимопомощь: русские дезертиры-новобранцы скрывались у казахских бедняков в аулах, а казахские джигиты – у русских бедняков в селах.

 

            К поздней осени 1918 года положение в селах и аулах круто изменилось далеко не в пользу тех, кто думал, что белогвардейская власть навсегда укрепится. Имели место террористические акты: убийства милиционеров и казаков-одиночек, поджоги кулацких и байских имения и зимовок, угон скота из байских гуртов и косяков лошадей. В декабре 1918 года в поселке Введенском примерно в 100 километрах от Кустаная, состоялось нелегальное совещание пропагандистов-большевиков. На нем присутствовали представители почти всех русских селений северной части Кустанайского уезда.

 

            - Обстановка изменяется в наших интересах, - говорил на совещании Летунов. – Настало время от словесной пропаганды переходить к боевым действиям. Сочувствующие нам в селах и аулах группы надо теперь же перестроить в боевые дружины, вооружать их. Ставьте перед ними задачу о добыче оружия, где оно плохо хранится. Нам не пристало зевать, если попадет где-либо под руку белогвардейский милиционер или белогвардеец. Умейте только прятать концы в воду. Предостерегайте всех от засорения наших боевых дружин людьми неустойчивыми и прежде всего – кулацкими прихвостями. Белогвардейская часть реквизициями и всяким произволом обидела кое-кого из кулаков. Они теперь оборачиваются сторонниками Советской власти, только без коммунистов. Зорко следите, чтобы эти оборотни не проникли в наши дружины или не втерлись в наши ряды, когда мы лавой пойдем в решительный бой. Мы опирались и впредь будем опираться на бедноту, не отказываясь от помощи среднего крестьянства.

 

            На совещании возник вопрос о вовлечении сельского учительства в революционную пропаганду. Руководитель Александровского нелегального кружка по подготовке к восстанию Корней Иноземцев настаивал на составлении особого воззвания к сельским и аульным учителям.

 

            - Мы не откажемся от помощи учителей в пропаганде наших большевистских идей, - сказал Летунов. – Но рассылать по школам в адрес учителей особое воззвание я считаю лишним и для учителей опасным: попадет воззвание случайно в руки милиции и установят за учителем слежку, которой они не рады будут. Целесообразнее будет входить в соглашении с учителями путем личных контактов, проведением бесед в каждом отдельном случае. Чем меньше бумажных следов о наших связях с кем бы то ни было, тем меньше риска попасться в когти наших врагов: у них больше шпионов и провокаторов, чем нам иногда кажется.

 

            Совещание приняло решение о создании в поселках боевых дружин и о вовлечении в действенную политическую пропаганду учителей, пользующихся уважением и авторитетом у широких трудовых масс.


            Адмирал Колчак разогнал все эсеро-меньшевистские организации, разговоры о созыве Учредительного собрания прекратились. Все это вызвало замешательство и среди кустанайских эсеров. Возник вопрос – какой тактики держаться по отношению к явно монархическому курсу в политике Колчака? Тут снова появляется на общественной арене уже известный эсер Луб.

 

            Эсер Луб после контрреволюционного переворота оказывал белогвардейским следственным органам (контрразведке) услуги по фальсификации «обвинительных» материалов на содержащихся в кустанайской тюрьме большевиков и советских работников и одним из организаторов карательных отрядов. В офицерском кругу он, что называется, был своим человеком.

 

            Но после провозглашения диктатуры Колчака Луб неожиданно для своих друзей объявил себя сторонником необходимого мира с большевиками на основе: 1)Избрания Совдепов по четырехчленной системе и 2)полной безнаказанности со стороны созданной по его системе «Соввласти» всех активно боровшихся против большевистской Советской власти. В пропаганде своего взгляда он был осторожен, высказывал его среди некоторой части земских деятелей. Офицерская молодежь относилась к этим разглагольствованиям, как с сумасбродным, и не мешала ему распространять их. Известно, что эти взгляды впоследствии были сформулированы в эсеровском лозунге – «Советская власть без коммунистов». В возникшей в Кустанае профессиональной организации «Союз письменного труда» этот лозунг получил полное признание, а отдельные члены союза, бывая в уезде по служебным командировкам, пропагандировали взгляды Луба на прекращение в Сибири и Казахстане гражданской войны. Некоторые кулаки, возглавлявшие волостные земские управы, превратились в активных агитаторов за Советскую власть без коммунистов.

 

            Одним из единомышленников Луба из состава членов Совдепа первого созыва был Андрей Жиляев, скрывавшийся от советского суда за расхищение народного достояние – растранжиривание лошадей «Земконя». Будучи уверен в том, что большевики, преследовавшие его за контрреволюционный поступок, к власти больше не вернутся, он, как человек, честолюбивый, задумал стать героем в борьбе за Советскую власть без коммунистов.

 

            Таким образом, не напрасно руководитель кустанайских большевиков и один из организаторов восстания М.Г.Летунов опасался проникновения в повстанческую среду опасных для большевиков элементов, то есть сторонников требования создания Советов без коммунистов.

 

            Эсеры стремились создать эсеро-меньшевистские правительство, способное поднять на вершину давно истрепанное бурями революционных событий знамя Учредительного собрания. На местах руководители низовых эсеровских организаций на практике убедились, что идеи Советской власти овладели народными массами и что для них требуется новая стратегия и тактика – создать Советы без коммунистов.

 

 

 

Силы подполья множатся

 

            После установления диктатуры Колчака вся Сибирь фактически была разделена на «удельные княжества» казачьих атаманов. В Кустанайском округе, например, хозяйничали атаманы Анненков и Дутов. Основным занятием их отрядов было вылавливание дезертиров, которых, кстати сказать, было очень много. Это сопровождалось расстрелами, массовыми порками и безудержным грабежом крестьян.

 

            Еще хуже было положение трудящихся казахов. Кроме того, что они подвергались налетам со стороны казаков, их терроризировали и систематически грабили алаш-ордынцы, которые верой и правдой служили сначала атаману Дутову, а затем адмиралу Колчаку.

 

            В циркулярной телеграмме местным отделениям алаш-орды глава контрреволюционного «правительства» алаш-орды Букейханов писал:

 

            «…Незамедлительно приступите к сбору налогов за 1917и 1918 годы, договоритесь с атаманом оренбургских казачьих войск Дутовым о приобретении у него снаряжения и вооружения для милиционеров, также и о подыскании инструкторов для обучения милиционеров. О ходе работы нас извещайте. В Семипалатинской и Акмолинской областях к вербовке добровольцев приступили в спешном порядке. Там уже организовали отряды. Эти отряды вместе с казаками-офицерами отправлялись в Семиречье воевать с большевиками. Нужно вместе с казаками и башкирами и нам тронуться в Туркестан для борьбы с большевиками. Об этом Дутову послана телеграмма. Коммунистов-казахов не щадите».

 

            Приказ Букейханова не щадить коммунистов-казахов выполнялся точно. Например, старейший коммунист Адильбек Майкотов, бывший председатель Атбасарского Совдепа, Акмолинской области, был зарублен без всякого суда и следствия.

 

            Кроме перечисленных фактов издевательства над крестьянами, белогвардейцы объявили мобилизацию лошадей, сбор упряжи, сапог, гимнастерок, брюк, белья, полотна, словом, всего, что нужно для армии. Вместо свободной продажи хлеба белые просто отбирали его у крестьян, отбирали они безвозмездно и скот. Отсутствие какой-либо законности, непомерно высокие налоги, контрибуции, грабежи, расстрелы и массовое избиение крестьян усиливало их недовольство колчаковским режимом.

 

            Эта обстановка способствовала быстрому росту нелегальных боевых дружин, одна за другой возникающих в бывших Тургайской и Акмолинской областях.

 

            Большевистские организации использовали все доступные формы и методы пропаганды и агитации. Они установили связи с коммунистическими организациями соседних Тургайского и Атбасарского уездов. Кустанайские подпольные организации большевиков распространяли напечатанные на гектографе листовке. Для наглядности приводим две листовки полностью:

 

«Братья крестьяне!

 

            Адмирал Колчак, подкупленный иностранными буржуями, призывает вас идти в ряды его армии и бороться за «свободу». Но за какую свободу, с кем бороться зовет он? – об этом не говорится. Мы разъясним. Колчак зовет на войну против наших братьев, отцов и родных. Кто в рядах красных? Рабочие и крестьяне. Как же мы пойдем, крестьяне на крестьян? Этому не бывать!

 

            Против кого воюют крестьяне и рабочие в армии красных? Против генералов, против буржуев, против помещиков и фабрикантов! Ясно, как день, что и мы пойдем воевать против буржуев, а не против рабочих и крестьян. Вот почему не надо идти к Колчаку в солдаты.

 

            Товарищи крестьяне! Вместо того, чтобы идти в солдаты к Колчаку, организуйте отряды да бейте колчаковскую милицию и офицерство, устраивайте восстания и боритесь за власть советов. Боритесь с надеждой на подмогу. Красные уже близко и буржуям гибели не миновать!

 

 

 

Товарищи крестьяне!

 

            Кровь наших отцов, матерей, сестер, братьев рекой проливается от расстрела казаков и всей своры белобандитов. Товарищи! Мы посланы, чтобы свергнуть палачей. Вы, наши братья, если вам дорога свобода, - поддержите нас! Присоединяйтесь к нам! Бейте белых – нашего общего врага, пока он слаб и малодушен. Мы идем к вам, вы должны знать, что нам надо одно – жить или умереть. Жребий брошен! Вперед за свободу! Ваши товарищи большевики».

 

            К большевистским листовкам рабочие и трудовое крестьянство проявляли большой интерес. Листовки переходили из рук в руки, кое-где их переписывали от руки и распространяли среди населения. Пропаганда и призыв большевистской партии дали свои результаты. Русские крестьяне и казахские трудящиеся пошли за партией большевиков, стали добровольно записываться в партизанские отряды, руководимые большевиками.

 

            В районе Котансах появился отряд под командой Краснощекова. В Южном Урале оперировал партизанский отряд русских и казахских трудящихся под командой рабочего города Оренбурга, большевика Жантуарова, носившего кличку Булат. Этот отряд представлял большую угрозу тылу белых, так как он состоял, главным образом, из фронтовиков. Кустанайские большевики были осведомлены о существовании этих двух отрядов, но установить связь им не удалось. Наличие в тылу белых отрядов красных партизан вселяло веру в кустанайских подпольщиков, в успех предстоящего восстания.

 

            Приведем некоторые выдержки из воспоминаний бывших красных партизан. Яков Анисимович Уколов пишет: «По объявлению белыми мобилизации скрывался с группой в 7 человек в полевой землянке отца.  В городе Кустанае держал связь с Поповым Николаем Максимовичем, через которого покупали у колчаковцев оружие – винтовки – по 14 пудов пшеницы за каждую. За покупкой оружия ездили Петр Ульянкин и моя жена Анна Прохоровна.

 

            Имели связь с большевистской организацией села Александровки, где подпольной группой руководили Иноземцев и Прасолов, а с селом Боровое через Михаила Прокопьевича Метелева, Андрея Барашева и Василия Турчанинова. Эти товарищи нам писали: «Мы с вами, стойте твердо за большевистскую партию, наберитесь терпения. В скором времени мы вместе с вами должны восстать против насильников-тунеядцев, кровожадныъ колчаковских палачей». В селах Борисо-Романовском и Введенском подпольной работой руководили Михаил Летунов и Николай Миляев.

            «В армию Колчака, - пишет Тищенко Василий Матвеевич,- попал в ноябре. Часть наша стояла в Кустанае в помещении реального училища. Вести агитацию среди солдат за переход к красным было очень опасно, так как среди нас имелся 16-летний доброволец под кличкой Гришка-барчук, он шпионил за солдатами. По его доносу офицеры расстреляли двух солдат, пытавшихся дезертировать с оружием в руках. Но эта расправа не устрашила солдат, а облегчила среди них агитацию и увеличила количество дезертиров».

            «В село Михайловку, - пишет Силютин Кузьма Никанорович, - приехал с фронта в декабре 1918 года. С Окуневым Романом начали организовывать группу бедноты, связались с большевистской группой в поселке Жуковском через Я.Уколова и В.Ченцова, присланных от Прасолова и Иноземцева. По заданию своей группы бывал в селах Степановке и Владимировке, где подпольной работой руководил Александр Нестерович Кальментьев. Он вел учет сбора оружия и все сведения направлял в село Введенку Михаилу Георгиевичу Летунову. По реке Убагану через поселок Каскагой, была налажена связь с подпольными группами сел Марьевки и Сергиевки Акмолинской области».

            Бывший командир партизанского отряда Городничий пишет, что он познакомился с М.Г.Летуновым и под его руководством была организована подпольная группа. Перед группой стояла задача – подготовка крестьянского восстания путем агитации против Колчака за Советскую власть и сбор оружия для готовящегося восстания.

            Коротко и ясно. Так определяют задачи краснопартизанских отрядов десятки бывших командиров в своих воспоминаниях. Дальше Городничий рассказывает следующее:

            «Нам стало известно, что в поселке Аральском Кустанайского уезда, откуда Дмитрий Кононцов, у одного из кулаков есть оружие, которое нам обязательно надо отобрать, тем более у кулака. В декабре 1918 года под видом колчаковской милиции я, Д.Кононцов, К.Романов, Л.Назаренко  поехали в Аральский поселок – 35 километров от поселка Введенского. Владельцем оружия оказался Боголюбов, богач на весь поселок, к которому мы, за исключением Кононцова, зашли в дом, предъявили документы, что мы представители колчаковской милиции по сбору оружия для борьбы с коммунистами. Хозяин принял нас любезно, посадил за стол, угостил, как говорят, хлебом-солью, дал по стаканчику самогонки и в разговоре благодарил Колчака и нас как спасителей от коммунистов, а когда к немы было предъявлено требование на сдачу нагана и двух винтовок, то он сначала доказывал, что у него нет, и согласился отдать добровольно лишь тогда, когда его убедили, что, мол, мы собираем оружие для спасения вас от большевиков и только тогда он нашел в подвале спрятанное оружие и, передавая его нам, сказал: «Будем помогать вам всеми средствами и надеемся, что эти большевики будут уничтожены. Но они, эти большевики, есть и в нашем поселке. Вот недалеко от меня живет Дмитрий Кононцов – он большевик, да его грозит отомстить нам. Надо его обязательно отыскать и арестовать, посадить в тюрьму и расстрелять. У него тоже есть оружие и оружие надо у него найти». Боголюбов предложил нам сделать обыск у Кононцова, добавляя, что он в такое время бывает дома, а время было час ночи и шел буран, в такую погоду кулак предполагал, что подпольщик дома. Он безусловно был дома, но кулаку это было неизвестно. Для того, чтобы отвлечь внимание и не проявить подозрительности, мы сделали у Кононцова обыск, взяв этого кулака как понятого, но оружия никакого у него не нашли, хотя мы его и не искали по существу. Провожая нас Боголюбов еще поблагодарил нас и выразил надежду, что большевики будут уничтожены, и попросил приехать еще за Кононцовым и дал обязательство следить, когда он появится, быстро сообщить. «У меня лошади хорошие, за день могут доехать и вернуться из Кустаная». А туда 65 километров. Боголюбов не предполагал и не знал, что с ним говорят большевики и как ярый враг Советской власти открыл свое звериное нутро. Таким путем собирали оружие для готовящегося восстания».


            В феврале 1919 года Колчак издал указ о мобилизации солдат старших возрастов. К этому времени гарнизон города Кустаная состоял из запасных солдат молодых возрастов, малообученных новобранцев. Кроме того, в городе имелись сотня алаш-ордынских джигитов и несколько эскадронов конницы атамана Дутова.

 

            Белогвардейское военное командование не было уверено в преданности всего гарнизона Колчаку, на фронт отправляло маршевые роты солдат без оружия. Кустанайские большевики в распространявшихся среди солдат листовках разъясняли им политику Колчака, разоблачали его как верного слугу российских и иностранных капиталистов и призывали солдат, смотря по возможным обстоятельствам, или дезертировать с пути на фронт в родные села и там объединяться в повстанческие дружины, или же, по прибытии на фронт, переходить на сторону Красной Армии.

 

            Среди мобилизуемых Колчаком солдат запаса старших возрастов оказались все организаторы готовящегося восстания. Начатому делу грози срыв. В то же время в самом городе Кустанае сложились благоприятные условия для решительных революционных действий против колчаковщины: недовольство солдат мобилизацией, озлобление трудового городского населения, как и мобилизованных, военных террором, обысками, грабежом и незаконными массовыми арестами.

 

            Все руководители инициативных групп по подготовке восстания условились выехать из сел в город Кустанай, но не являться на сборный военный пункт, а обсудить создавшееся положение с городскими большевиками-подпольщиками. Соблюдая предосторожности, Летунов, Кальментьев и другие организаторы нелегальных дружин повели на постоялых дворах, где остановились мобилизованные, агитацию за уклонение от явки на сборный пункт.

 

            «Односельчане, хорошо знавшие, спрашивали, когда мы приходили к ним в казармы или встречались на постоялом дворе, в какую часть мы определены, - писал в своих воспоминаниях А.Кальментьев. – Мы им неизменно отвечали, что у нас своя, особая организация, которая воевать против Красной Армии не будет и советовали мобилизованным тоже не ходить на фронт».

 

            На нелегальном совещании большевиков города Кустаная с участием прибывших коммунистов из поселков было принято решение: выделить группу коммунистов для оперативной работы по проверке готовности боевых дружин к восстанию, агитаторам в каждом поселке призывать мобилизованных солдат к возвращению по домам. На этом же совещании был создан Комитет действия, в который вошли: Летунов, Кальментьев, Иноземцев, Воробьев и Миляев. Переменными резиденциями комитета по конспиративным соображениям должны служить поселки по выбору М.Г.Летунова – руководителя комитета. В городе для связи с Комитетом действия осталось два коммуниста. Остальные разъехались по селам и аулам.

 

            К началу марта 1919 года Комитет действия располагал почти полными данными о количестве подпольных боевых дружин в поселках Кустанайского уезда. Была установлена связь с большевиками, подготовлявшими восстание в Кокчетавском и Курганском уездах.

 

            Случаи разоружения одиночек колчаковских милиционеров наблюдались все чаще и чаще. Милиционеры и казаки не рисковали появляться в аулах и поселках в одиночку. Набеги казачьих карательных отрядов на поселки по вылавливанию дезертиров и большевистских агитаторов не давали белогвардейскому командованию утешительных результатов: население тщательно скрывало дезертиров и других лиц, нашедших убежище в поселке или ауле. Кулаки и баи, боясь мести со стороны нелегальных дружин, более скрытно стали держать связь с белогвардейцами, не осмеливаясь выдавать сторонников Советской власти.

 

            Во второй половине марта Комитет действия в поселке Введенском созвал совещание руководителей подпольных инициативных групп и командиров боевых дружин. М.Г. Летунов предложил собравшимся высказаться о возможности восстания при благоприятно сложившихся в городе и уезде обстоятельствах, причем указал на плохое вооружение бойцов, которых во всех дружинах насчитывалось до 3000 человек.

 

            - Это передовой, крепко спаянный, беспредельно преданный Советской власти и партии большевиков отряд будущей краснопартизанской армии, - говорил Летунов. – Однако надо ожидать, что в самом же начале восстания к нам присоединяться многие крестьяне, ненавидящие колчаковщину, но политически мало сознательные и, быть может, вольются в наши боевые ряды люди не совсем надежные, скажу прямо – нам враждебные – с целью разложить наши ряды. Поэтому мое мнение такое: в каждой роте организовать ячейку коммунистов, которые будут вести политическую работу и следить чтобы в наши ряды не проникали враждебные Советской власти и партии коммунистов люди.

 

            Командир одной дружины Г.Прасолов высказался против поспешности восстания и предложил из среды нелегальных дружин выделить легальную поселковую самоохрану.

 

            - Кого и от кого она будет охранять? – спросил Летунов.

 

            - Ну, вроде народной милиции следить за порядком, - с замешательством объяснил Прасолов.

 

            - То есть ты предлагаешь отдать всех дружинников на съедение волкам? – возразил Летунов. – Представь, что завтра ты явился к колчаковской власти с желанием быть на селе старшим «народной», как ты говоришь, самоохраны. Хорошо, - ответят тебе. – Вылови нам по этому вот списку скрывающихся большевиков. Преподнесут тебе списочек, а в нем на первом месте все мы, с которыми ты сейчас сидишь рядом. Скажи по совести  - как ты себя почувствуешь?

 

            Прасолов сознался, что не предвидел такого оборота событий.

 

            На совещании произошел неожиданный инцидент, вызвавший опасение у многих участников за единство мнений и поступков командиров боевых дружин.

 

            «Раскол мог погубить дело в самом начале, - писал в своих воспоминаниях Александр Кальментьев. – Жиляева никто на совещание не приглашал, явился самовольно в возбужденном настроении и обидой за то, что с его дружиной не считаются. Участники совещания не знали прошлого Жиляева, а главное того, что он самовольно роздал лошадей «Земконя» и скрывался от Советского суда за этот поступок. Правда, ходили слухи, что в поселке Сосна он организовал боевую дружину. Однако, поскольку он в этом случае действовал в отрыве от коммунистов, недоверие к нему Комитета действия было вполне естественным, требующим проверки.

 

            На совещании Жиляев решительно возражал против организации в боевых ротах и батальонах большевистских организаций. Он говорил:

 

            - Зачем нам в ротах и полках комячейки? Они помеха командиру. Командир отвечает головой за жизнь бойцов и никакие ячейки не имеют права наводить ему ревизию. Ни к чему тоже в роте или полку политическая агитация. Это лишняя обуза командиру.

 

            Все решительно осудили мнение Жиляева. Большинство участников совещания высказалось за восстание после весенней распутицы и предлагали Комитету действия в целях предотвращения выступлений, подобных речам Жиляева и Прасолова, еще шире поставить среди дружинников массово-политическую работу.

 

            - Выступление Жиляева и Прасолова действительно заслуживают порицания, - сказал в заключительном слове Летунов. – Правда, Жиляев в нашей среде появился впервые, все же надо помочь ему освободиться от заблуждения. Помнится за ним есть какой-то поступок против Советской власти.

 

            - Кто старое помянет – тому глаз вон! – огрызнулся пословицей Жиляев. – Я теперь исправился, заявил он и демонстративно покинул совещание. Летунов продолжал:

 

            - Восстания подготавливаются, но не делаются по расписанию. Оно в наших конкретных условиях может вспыхнуть и завтра. Нам надо быть готовыми к тому, чтобы стихия не смяла нас, не отбросила в сторону. Условимся выручать друг друга при набеге колчаковской милиции.

 

            Совещание согласилось с Летуновым, но выходка Жиляева на совещании внесла тревогу в среду организаторов и руководителей восстания. Члены Комитета содействия Кальментьев и Иноземцев настаивали на составлении особой листовки – письма к крестьянской бедноте, разоблачающего взгляды Жиляева. Летунов стал возражать против оглашения фамилии Жиляева. Он говорил:

 

            - Нельзя преждевременно горячиться. Огласка во всеобщие сведения фамилии Жиляева, скрывающегося от белых, может принести плохие результаты. Нас же обвинят или в предательстве, или во взаимной склоке между нами. И то и другое – на руку белым. Жиляев политически малограмотный. Мало ли и среди нас политически малограмотных людей? Надо их перевоспитывать, разъяснять им их заблуждения. Таким же путем необходимо воздействовать и на Жиляева в личной беседе с ним, переубедить его. Я еще раз предлагаю провести в наших подпольных дружинах беседы о том, почему в каждой дружине нужна ячейка коммунистов и почему нужен политический, наш, большевистский контроль над беспартийным командиром боевой части. С этими доводами Кальментьев и Иноземцев согласились.

 

            Вернувшись в поселок Сосна, Жиляев поделился своими впечатлениями, вынесенными с совещания командиров нелегальных боевых дружин. Он не пожалел своего красноречия перед своими дружинниками и для того, чтобы очернить большевиков, руководителей Комитета действия и представил дело так, будто бы коммунисты против участия в восстании беспартийных дружинников и их командиров. По провокационному предложению Жиляева его дружинники решили провести агитацию в группе дружинников сел: Долбушинского и Борового за то, чтобы не допустить коммунистов к руководству восстанием, то есть за восстание без коммунистов, но эти попытки не имели успеха.

 

            Например, подпольная организация села Борового, возглавляемая большевиком Медведевым, решительно выступила против домогательств и контрреволюционных взглядов Жиляева. Потерпев тут поражение, Жиляев с несколькими своими единомышленниками направился в Долбушинский поселок.

 

            Тем временем в Кустанайском уезде начались отдельные мелкие крестьянские вооруженные выступления против колчаковщины. Так, в селе Львовском крестьянин Челкашин с сыновьями и братьями убили несколько колчаковских милиционеров, которые бесчинствовали в поселке и пытались насиловать женщин. Челкашины были расстреляны карателями. Скрывавшиеся в поселке дезертиры решили отомстить за Челкашиных. Крестьянин Царенко объединил в боевую дружину 50 бывших солдат, не желавших служить белым, и стал ожидать удобного случая. Случай представился: через поселок бежали из Актюбинска от Красной Армии колчаковские милиционеры. На них-то и напал Царенко со своей дружиной, полностью истребив их.

 

            Узнав о событиях в поселке Львовском, боевая дружина поселка Денисовского, вооружившись кто чем мог, прибыла на помощь львовцам на случай появления карательного отряда. Вскоре сюда прибыл карательный отряд, насчитывающий 300 казаков. Повстанцы оказали упорное сопротивление, но не смогли сдержать напора втрое превосходящего силами врагам. До 700 крестьян подверглись пыткам и истязаниям. Кроме замученных и убитых на месте, по приговору военно-полевого суда 12 человек были расстреляны, многие осуждены на различные сроки каторжных работ и тюремному заключению. Львовское восстание и было сигналом к всеобщему крестьянскому восстанию Кустанайского уезда.

 

Поход на Кустанай

            О восстании в поселке Львовском и участии в нем граждан Денисовского поселка стало вскоре известно Комитету действия. Летунов и Миляев составили и распространили воззвание-листовку ко всем крестьянам, рабочим и ко всем сочувствующим вооруженной борьбе за восстановление Советской власти. Воззвание за подписью «Ваши братья-большевики», напечатанное на гектографе, рассылалось с конными нарочными по поселкам и аулам, где у комитета действия были уже свои надежные люди.

            Воззвание призывало трудящихся взяться за оружие, уничтожить колчаковских агентов, подниматься всем против карательных отрядов, биться насмерть.

            Красная Армия недалеко, - говорилось в листовке. Она бьет колчаковских извергов. Погоним же и мы врага, достойно встретим нашу избавительницу Красную Армию. Отомстим за смерть наших отцов и братьев, павших от рук зверей-колчаковцев.

            30 марта 1919 года в поселке Введенском было созвано совещание членов Комитета действия для решения вопроса о дне восстания похода на Кустанай. Откладывать сроки восстания дальше было уже невозможно, так как белое командование сделало некоторые выводы из восстания львовцев, а близость белоказачьих станиц к районам, где была особо густа сеть нелегальных повстанческих дружин, грозила тем, что белые могли для разгрома подполья внезапно выслать казаков из станиц Луговской, Усть-Уйской и Звериноголовской. Приближение весенней распутицы также диктовало необходимость ускорения восстания.

            Совещание членов Комитета действия приняло решении: оповестить все организации и дружины о том, чтобы они были готовы в любое время выступить в боевой поход; сборные пункты решено было указать только тогда, когда будет дан сигнал к восстанию.

            Через два дня после совещания Комитета действия в поселок Введенский к Летунову из поселка Борового прибыл нарочный с извещением, что дружина, руководимая Колодко, убила в поселке Долбушинском приехавших туда белых милиционеров и направилась в Боровое. Поводом к убийству белых милиционеров послужил арест члена Долбушинской группы подпольщиков, бывшего шахтера Донбасса дружинника М.Виенко. Долбушинские дружинники решили вырвать из рук палачей своего товарища и, ворвавшись в сельскую управу, перебили белых милиционеров.

            Летунов отдал приказ о сборе всех дружин в селе Боровом. К приходу отрядов, получивших указание Летунова, белая милиция в Боровом была уже уничтожена, а в Боровое из соседних поселков прибыло свыше тысячи крестьян-повстанцев. Здесь же был и командир повстанческой дружины поселка Сосна – Жиляев.

            На совещании членов большевистского Комитета действия был выработан план наступления на город Кустанай, намечены кандидаты в штаб партизанской действующей армии, а на пост командующего был выдвинут Летунов. Когда эта кандидатура стала обсуждаться на собрании командиров дружин, Жиляев предъявил требование передать командование ему, угрожая, в противном случае, апеллировать к тысячной массе «своих» крестьян. Между Комитетом действия и Жиляевым возникли трения. Учитывая обстановку и во избежание раскола среди руководителей восстания, Комитет действия согласился оставить Жиляева на посту главного командующего до занятия Кустаная, избрав начальником штаба большевика Миляева, адъютантом Летунова. План наступления на Кустанай, выработанный Комитетом действия на собрании, командиры теперь уже не дружин, а командиры рот и полков приняли без возражений и изменений.

            Бывший красный партизан Кузьма Никифорович Силютин с возмущением пишет в своих воспоминаниях о том, что Андрей Жиляев самовольно объявил себя главнокомандующим крестьянской армией. Он в день наибольшего прилива в село партизан справлял свадьбу, женившись на казачке Луше. Потом, после того, как обвенчался в церкви, Жиляев разъезжал по улицам села верхом на белом коне, изображая из себя генерала, с голубой лентой через плечо, подражая известному в истории руководителю крестьянской войны Емельяну Пугачеву. На свадьбе Жиляева участовали только его близкие единомышленники, которых насчитывалось около 100 человек. У бежавших в Боровое актюбинских купцов было конфисковано золото и серебро, Жиляев с женою взяли его на «сохранение».

            Когда Летунов указал Жиляеву на недостойное поведение в такой ответственный момент, и подражание Емельяну Пугачеву, Жиляев ответил, что он взял Боровое и ему указывать нечего.


            При выступлении из Борового штаб партизанской армии получил сведения о выходе из города Кустаная двух карательных отрядов по направлениям: через поселки Жуковский и Владимировский. М.Летунов и Н.Миляев решили окружить Жуковскую группу белогвардейцев и уничтожить ее. Командующий А.Жиляев согласился с их планом и повел подчиненные ему дружины через поселок Давыденовский, в котором расположился правофланговый отряд белогвардейцев. В ауле №5 (в 12 верстах от города Кустаная) был послан представитель повстанцев с извещением о восстании и выступлении партизанской армии на город Кустанай. Казахская беднота призывалась действовать в тылу белых. Поселок Жуковский повстанцы успели занять до подхода белых, разбросали на въезде бороны вверх зубьями, установили наблюдательные пункты и, замаскировавшись, заняли выгодные позиции.

            Бои начались почти одновременно на обоих направлениях. Первое столкновение произошло на подступах к поселку Владимировке. Здесь повстанцы под командованием А.Кальментьева встретили казачий кавалерийский отряд. После короткого боя белые отступили в направлении поселка Давыденовка, потеряв убитым командира отряда и несколько раненых казаков. Партизанская кавалерия, преследуя отступавших, направила из отход к поселку Жуковка, где уже начался бой с другой группой белых.

            Подошедший к поселку Жуковка отряд белых располагал артиллерией и пулеметами. Отдельные партизаны, находясь в засаде, несмотря на запрещение открывать огонь, не удержались от соблазна снять с седла несколько всадников и открыли стрельбу. Кавалерия белых спешилась, рассыпалась в цепи, повела наступление на поселок, где находились повстанцы. Командование партизан запретило одиночкам стрелять без команды. Белые были озадачены прекращением огня.

            Артиллерия их открыла огонь по поселку. Под прикрытием артиллерийского огня, спешившиеся казаки пошли в атаку. Подпустив их на ружейный выстрел, замаскированные партизаны открыли частый и меткий огонь, поражая противника наверняка. Казаки пришли в замешательство и отступили. Началась перестрелка, появились раненые и был убит младший брат М.Летунова Дмитрий Летунов.

            М.Летунов, налюдавший за боем, послал командиру левого фланга приказ прорваться в тыл противника, но эта попытка не увенчалась успехом. Ночь прошла в перестрелке. К партизанам подходили резервы.

            На другой день по повстанцам, занимавшим оборону в Жуковке, белые снова открыли орудийный и пулеметный огонь. Партизанский наблюдатель с церковной колокольни сообщил командованию о движении конного отряда со стороны Давыденковского поселка и что среди жуковской группы началось замешательство. Как выяснилось, это был отряд белых, отступавших от села Владимировки, который партизаны заставили отступить на Жуковку. Ведшая под Жуковкой бой группа белых, не ожидая подкрепления у себя в тылу кавалерию, приняла ее за красную конницу, пришла в замешательство и стала свертываться. М.Летунов воспользовался этим, дал приказ к общей атаке. Белые, не выдержав натиска, быстро отступили, потеряв при этом пушку.

            Путь отступления белым по тракту отрезала Давыденковская группа партизан. Кавалерия белых, преследуемая Жуковской группой партизан, спешно отступала по глубокому снегу, прорвалась за тракт за поселком Давыденковским, в 12 верстах от Кустаная, но и тут их ожидала неудача. Казахская беднота, так называемого «Долгого аула» (аул №5), сев на своих лошадей и вооружившись укрюками и дробовиками, с гиком выскочила на тракт. Белые впавши в панику, снова свернули в сторону и по глубокому снегу отступили к городу.

            Таким образом, в первом бою партизаны одержали полную победу. Это было 4 апреля 1919 года. До Кустаная  оставались считанные версты. Давыденовка и «Долгий аул», а с юго-запада Нечаевка и другие поселки были заняты партизанами, в ряды их вливались новые повстанцы, в том числе трудящиеся казахи.

Продолжение будет здесь же

Красноармеец Белиенко

 

Красноармеец Бутенко Алексей Федорович

Берестов Илья Иванович партизан Жиляевского отряда

Бородин Александр Александрович партизан Жиляевского отряда

Бакчаков Иргаза

Кочетков Г.В. участник подполья из Владимировки

Березкин Павел Афанасьевич

Нуянзин Петр Афанасьевич

Грождин Иван Игнатьевич

Николаев Василий Данилович

Одинцев Дмитрий Григорьевич

Пяткин Андрей Иванович

Малиновский Август Лаврентьевич

Драпов Павел Георгиевич

Кижатко Вадим Макарович

Кузнецов Василий Касьянович

 

Последнее обновление ( 21.09.2017 г. )
 

Добавить комментарий


След. »

Из фотоальбома...


Павел Афанасьевич Стриженюк


Засаживается Аллея Победы


Подписки

Для Вас, костанайцы

Новый сайт КОСТАНАЙ.ТВ

ВНИМАНИЕ

Поиск генеалогической информации

Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script

 Инструкция как перевести деньги на КИВИ-кошелек

 

 
 

Друзья сайта

       Новый костанайский сайт

Время генерации страницы: 0.565 сек.