• Narrow screen resolution
  • Wide screen resolution
  • Auto width resolution
  • Increase font size
  • Decrease font size
  • Default font size
  • default color
  • red color
  • green color
KOSTANAY1879.RU | Костанай и костанайцы! | Портал о городе и жителях
Главная arrow Новости arrow Как мы боролись за Советскую власть

Как мы боролись за Советскую власть

Печать E-mail
Автор Administrator   
05.08.2013 г.

Из воспоминаний к 50-летию революции

 

В июне 1918 года в Кустанае власть захватили белые и приступили к мобилизации новобранцев в колчаковскую армию. Они рассчитывали, что молодежь, не искушенная в политике будет охотней мобилизоваться, но их расчеты не оправдались.

Расскажу, как это было у нас в Анастасьевке. Село примерно в 100 дворов. Основная часть – беднота, за небольшой период советской власти прониклась ее идеями, стали называть друг друга «товарищ». Конечно, кое-кому в селе это не нравилось. Особенно таким как Альшевский, Березан, которые говорили «какой ты мне товарищ, я с тобой не воровал», намекая, что если ты бедняк, значит ты вор.

В начале сентября 1919 года была мобилизована молодежь 1898 и 1899 года рождения из нашего села. Было призвано более двух десятков анастасьевцев. Нас поместили в бывшем магазине купца Яушева, ныне универмаг на углу улиц Калинина и Ленина. Койками нам служили полки, где укладывали товары. Несмотря на то, что мы плохо разбирались в политике, но мы понимали, что не надо связываться с золотопогонным офицерством. Это не наша власть, и воевать за такую не будем. Но как быть, мы толком не знали. Среди нас был один человек – Сараев из Шуваловки, который сказал, давайте поедем на фронт и там перейдем к красным. Как-то утром после подъема, один солдат сказал, что по городу расклеены листовки. Мы выбежали на улицу и прочитали листовку, на которой был призыв не воевать за Колчака. Появившиеся казаки и полицейские, вместе  с байскими сынками нагайками загнали нас в казарму. Листовка еще раз убедила нас в правильности нашего решения не воевать за белых. В Кустанае, в первых числах октября проходила Покровская ярмарка. Съехалось много крестьян. К этому времени, уже много наших солдат дезертировало. На мосту через Тобол, белые выставили пост. Это было препятствием для выполнения задуманного решения. Отец Михаила Прядко оказался на ярмарке и уже уезжал домой. Подвода его стояла на квартире знакомых. Ныне это улица Тарана между улицами Советская и Баймагамбетова. Михаил Прядко, Григорий Ткаченко и я, явились на эту квартиру. Хозяин дал нам крестьянскую одежду и мы переоделись. Как стало темнеть, мы двинулись в путь на подводе отца Михаила Прядко. При переезде через пост на мосту, на по счастливой случайности не задержали.

Большая часть наших солдат была уже дома. Все дезертиры занимались мирным трудом. Стали проникать слухи, что в каких то селах дезертиров увозят в Кустанай, сажают в тюрьму и порят шомполами и отправляют на фронт. В сельской управе председателем был бедняк Михей Присяжный, который потребовал от наших родных, что они своих сыновей везли в город в армию. Мой отец запряг лошадь и повез нас (меня, Григория Ткаченко, Войло Ивана) в Кустанай. Приезжаем в Кустанай. Отец заезжает на постой, ночует в городе. Мы слезли с саней, распрощались с отцом, с полчаса послонялись по городу и пешком отправились обратно. И не по дороге, а подальше от нее. Получается так, что отец приезжает домой на второй день вечером, а мы пришли пешком домой еще утром и скрылись от посторонних глаз.

Мы дальше не знали что делать. Среди нас не было товарища способного нас организовать и подсказать, что делать. Да и между дезертирами не было никакой связи. Я скрывался дома. У отца была большая землянка, мы жили в маленькой половине. Большая была сдана под сельскую управу. Получилось так, что председатель Михей разругался  с писарем, бросил печать в шкафу, в писарь закрыл шкаф на ключ и ушел домой. Я этим моментом воспользовался и ночью, закрыв окна, открыл шкаф и на чистой бумаге наложил печать и штамп. Потом я на этих бланках приготовил удостоверения с Григорием Ткаченко, что мы моложе и не подлежим мобилизации.

Зимой, ночью пошли за 50 километров в село Святогорка с расчетом наняться в работники до лета, а там уже будет видно, что делать. Но когда разыскали знакомого и сказали о цели своего визита, то он сказал, что у нас уже хватали дезертиров, и вашим сомнительным документам никто не поверит и посоветовал немедленно уходить из села. Мы снова вернулись домой. Сестра Григория Ткаченко жила на окраине села. У нее была кухня в сенях, незаметная для посторонних глаз и мы в ней и поселились.

Мы знали, что в селе скрывается много дезертиров. В конце марта появились слухи, что в Боровом или Долбушке организуется восстание против белых. Решили двигаться, но уже таял снег – распутица. Со стороны Захарьевки появились несколько десятков всадников, ехали в разброд. Сразу не было видно, что это не воинская часть. От них мы узнали, что восстание потерпело поражение и повстанческий отряд отступил на Семиозерку. Больше ничего мы не узнали, и наши надежды рухнули.  Оказались в тупике. Что делать дальше? Стало слышно, что карательные отряды ловят дезертиров и расстреливают вместе с родителями. Решили скрываться в камышных озерах. На кочки накладывали помостья из жердей. Среди нас были Григорий Ткаченко, Михаил Прядко, Сергей Матвиенко, Андрей Лебедев и я. Мы были наивными деревенскими ребятами. Не понимали, что каратели могут заставить выдать нас и выйти из камышей.

28 апреля видим со стороны села  озеру двигается женщина. Это оказалась сестра Михаила Прядко. Она рассказала, что в село приезжали люди из отряда, сказали, чтобы дезертиры сегодня же ехали в Сундуки, где присоединились бы к отряду. Этому мы крепко обрадовались. Наши родители охотно запрягли лошадей и отвезли нас километров за 20 по направлению к Сундуки. Мы туда прибыли и нас приняли в отряд, где мне досталось охотничье ружье с патронами.

В наше село 14 мая нагрянул карательный отряд в 60 человек, у которых был список дезертиров. Началась обыски, грабежи и насилование женщин. Если дезертиров не находили, пороли их родителей. Расстреляли Шкурадько Петра, Мартыненко Анисима, Дудник Василия, Прядко Ст., Белоконь, Ушпик Данило, Луценко Мар. Это родители дезертиров, которые ушли в партизанский отряд или скрылись.

Прядко Михаил, Моисеенко Василий в это время спокойно в степи далеко сеяли хлеб. Их утром забрали привезли к расстрелянным и тоже расстреляли.

Хочется остановиться на Михаиле Прядкине. Я с ним дружил и мы вместе с ним уходили от белых из Кустаная. Когда же мы решили идти к красным, он отказался. Мы его уговаривали, но он не согласился и вот поплатился за это головой. После отъезда карателей, все сельчане вернулись домой с полей для того, чтобы проводить  в последний путь своих земляков. Погибшие были обмыты горькими слезами.

Но было и по другому. Когда стало известно, что отряд двинется на Ташкентский фронт через Тургайские степи на одной из ночевок из отряда скрылись Перепелица Осип, Костюк Свиридон, Ушпик Артем. Артем пришел домой как раз в тот момент, когда в доме обедали каратели. Он тут же скрылся. Карателям стало известно, они забрали его отца Данило и расстреляли. Был и такой случай. В списке карателей не было моей фамилии как дезертира. К ним явился мой сосед Альшевский, который стал доказывать, что я дезертир. Каратели вызвали моего отца и сделали допрос, где твой сын. Всыпали ему плетей и отпустили.

Партизанский отряд из Сундуков прибыл в Боровое. Постояли несколько дней и двинулись  на село Сосна. Помню, Жиляев, двигался во главе колоны. Только отряд вышел из Борового, как скачут два всадника с криком «Спасайся!» Тут же примчал на коне Жиляев, тут был и Колодкин и пехота повскакивала с подвод, готовые рассыпаться в цепи, но противника не было видно. Все снова сели в подводы. Видно было, что наши командиры растерялись, но мы криков паникеров не испугались.

Удивительно было то, что паникеров никто не преследовал, хотя было видно, как они удалялись. При уходе из Борового мой односельчанин Шадинский Никита был в арьергарде и геройски погиб отбиваясь от белоказаков.

Были теплые майские дни. Отряд двигался через пункты: Сосна, Каргала, через мост реки Убаган, Всесвятское, в котором было восстание под руководством Миронова. К нашему отряду присоединился Сиренко, чудом спасшийся от расправы. Двигались на Шулаксай в глухой степи. Вечером остановились на отдых. Был созван митинг, на котором было сказано куда мы идем и с какими трудностями это будет сопряжено. Те кто бится этих трудностей, может вернуться домой. Утром мы не досчитались трех партизан из нашего села. Прибыли в Шулаксай. Простояли три дня, запаслись продуктами: печенным хлебом и мукой. Благодаря шулаксайским крестьянам, напекшим много хлеба. Правда этого было все же недостаточно, и с продуктами было туго. Характерный случай. Это было уже за Карасулем. Трое партизан из конной разведки в одном из казахских аулов произвели реквизицию ценностей у казахов. Об это стало известно командованию. Сделали привал. На котором обвиняли двух в грабеже. Согласно нашему уставу было произведено голосование и он были приговорены к расстрелу. Накануне 1 мая отряд подошел к Тургаю. Было задержано несколько казахов. Один из задержанных рассказал нам, что Таран арестован, также и Амангельды Иманов, и не исключено, что они расстреляны. Не доезжая километров 10 до Тургая встретился небольшой отряд казахов. Жиляев с кавалеристами поехал навстречу им. Однако казахи не подпустили наших т открыли стрельбу, а затем ускакали обратно. После этого стало ясно, казах прав и в Тургае нет советской власти. Все это возмутило партизан.

Когда уже солнце закатывалось наш батальон пошел в атаку. В городе паника, крики, ржание лошадей. На город надвинулась темная туча и нельзя было разобрать где свои и чужие. На окраине было несколько глинобитных сараев, в них засели алашордынцы, пришлось их выкорчевывать.

На следующий день выступили на город Иргиз. По дороге были найдены изуродованные тела Тарана и Иноземцева, которые были похоронены с воинскими почестями.  В Тургае было захвачено несколько человек алашордынцев, которые тут же были расстреляны за Тарана и Иноземцева. В Иргизе была советская власть. Нас там встретили и накормили, дали кратковременный отдых. Утром заиграл горнист и весь батальон собрался у штаба. Жиляев повел всех в церковь. Нас это очень смутило.

Потом пришли на станцию Челкал, где был митинг, на котором Жиляев сказал, что он не будет подчиняться, и это опять вызвало у нас неприязнь. На станции Челкар нас вооружили настоящими винтовками и наш полк стал называться 4-й Долбушенский революционный кустанайский полк. Командиром стал Колодкин, комиссаром Фролов. После отдыха нас погрузили в вагоны и отправили на фронт. Разгрузились ночью на станции Джурун и заняли позицию. С восходом солнца повели наступление, нас стали обстреливать из пулеметов и артиллерии, мы отступили и погрузились в вагоны. На станции Эмба уже сели в подводы и направились в сторону Аккимир, где простояли три дня и вернулись на станцию Эмба. Сюда явился Жиляев и собрал митинг, где он доказывал, что тут нечего делать, что если всю пехоту посадить на коней, мы двинемся к Троицку, но мы хотели тут бороться за советскую власть. На разъездах Соленная и Улпан были жаркие бои. На разъезде Улпан стоял наш санитарный поезд, белые стали его захватывать. Часть нашего полка находилась на бронепоезде и внезапной атакой мы рассеяли белых. Мы сделали большой рывок от Челкара до станции Аральское, где был решающий бой.

Вспомнился такой случай, когда Жиляев громил штаб фронта. Двое партизан забежали к нам в казарму, закричали «Рота в ружье, Жиляев арестован», но никто из партизан их не послушал, зная жиляевскик проделки. Мы с Григорием Ткаченко увидели, что у нас в канцелярии батальона находится полковник Колодкин и командир батальона Селютин, никакой команды они не делают, значит, что-то нечестно.

Пошли на вокзал, посмотреть, что твориться. Навстречу группа всадников, среди них пеший с забинтованной шеей Жиляев потрясая мундиров с золотыми погонами, выкрикивает, вот они нас хотели предать белым.

На второй день нам стало известно, что Жиялев, его жена и несколько человек арестованы. Командующим фронтом назначен Коновалов. Состоялся митинг, на котором было рассказано о преступлениях Жиляева. Состоялись похороны убитого им начальника особого отдела Чиркова.

Через несколько дней был последний и решительный бой с белоказаками, некоторые из которых стали переходить уже на нашу сторону. Белые на пути отступления все бросали и взрывали мосты. В конце сентября 1919 года на станции Челкар соединились с войсками Актюбинского фронта.

 

Партизан Гражданской войны Сопин.

Кустанай, улица Таран 116 кв. 3

 

ГАКО Р-266 Оп.1 Д.13

 

Добавить комментарий


« Пред.   След. »

Из фотоальбома...


Из газеты "Знамя Труда" 1963 г.


На выборах


Семинар "Всесоюзная школа помощников мастера". 1978 год

ВНИМАНИЕ

Поиск генеалогической информации

Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script

 Инструкция как перевести деньги на КИВИ-кошелек

 

 
 

Друзья сайта

      

Время генерации страницы: 0.263 сек.